Это была уже третья такая процедура, и пациентка была с ней хорошо знакома. Несколько раз все проверив, Сириль пустила ток. Мирей Ралли не двигалась, была спокойна и расслаблена. Это лечение прекрасно подходило ей, и она следовала ему вот уже год. Оно позволяло ей продержаться в течение всей зимы, до марта, без острых физических болей, состояния подавленности и мыслей о самоубийстве.
Нино Паки, приехавший чуть пораньше, через стеклянную дверь наблюдал, как Сириль управляется со странным прибором. Видя ее сосредоточенной, уверенной во всех своих движениях, он с трудом мог поверить в то, что накануне эта самая женщина была настолько подавлена и растеряна.
Морщинки в уголках глаз, сжатые губы, прямая спина — все это указывало на авторитет, на который не было и намека десять лет назад. Он вздохнул. Она была теперь далеко, эта девушка, смеявшаяся над его школьными шутками или плакавшая, когда пациент снова заболевал либо заканчивал жизнь самоубийством.
Нино дождался, пока Сириль закончила все процедуры, и предложил пройтись в небольшое бистро неподалеку от улицы Дюлак. Нино заказал себе пиво, Сириль — ароматизированный чай.
— Спасибо, что пришел, — сказала Сириль, потягивая чай. — И спасибо, что побывал в архиве. Я… я очень признательна тебе за это, несмотря на то что ты ничего не узнал.
Нино кивнул.
— Его дело практически пустое. В нем есть лишь дата поступления и дата выписки, а также приписка: «Состояние стабильное».
— Ни слова о лечении и диагнозе?
— Нет.
— Может, оно в электронном виде?
— Нет, компьютер начали использовать только три года назад. До две тысячи пятого года все было на бумаге.
— Тогда где оно? Чертово дело!
— Не знаю. Возможно, у Маньена.
Сицилиец отметил про себя, как удивилась Сириль.
— Почему ты так думаешь?
— Я спрашивал у своих людей, включая Колетт… Ты помнишь Колетт?
— Да. А она еще не вышла на пенсию?
— Работает последний год. Мы с ней очень хорошо общаемся. Она призналась, что однажды Маньен попросил у нее некоторые дела, чтобы изучить, но так и не вернул. Среди них было и дело Дома.
— Это было давно?
— Несколько лет назад. Она очень переживает, что ничего не сказала тогда, боится, как бы ее не обвинили в халатности.
— И с какой же целью Маньен мог его взять?
— У меня не было возможности спросить у него об этом лично. Нам помешали.
Сириль обожглась чаем и возмутилась:
— До сих пор не могу поверить, что он выставил меня вчера, сказав, что это не его дело! Интересно, что он скрывает?
Нино отпил глоток пива.
— Почему ты хотела меня увидеть?
Сириль поставила чашку на стол, такой она была горячей.
— Я хотела бы, чтобы ты помог мне с лечением. Не хочу, чтобы кто-то из клиники знал об этом.
Нино продолжал молча потягивать пиво, потом медленно поставил бутылку на стол. В его темных глазах невозможно было разглядеть зрачки.
— Послушай, я пошел ради тебя в архив, а это уже много.
Сириль разволновалась.
— Да, я прекрасно отдаю себе в этом отчет, но мне по-прежнему нужна твоя помощь.
Уже произнеся эту фразу, она поняла, что сделала это неправильным тоном и вообще неверно сформулировала свою просьбу. Она была слишком прямолинейна. Нехватка профессионализма… Все это не ускользнуло от Нино, который, заняв оборонительную позицию, откинулся на спинку стула. После паузы он сказал:
— Мне не хочется быть грубым, ведь у тебя проблемы, но я не твой подчиненный. Ты пропала на десять лет, а теперь вдруг появляешься со своей странной историей и хочешь, чтобы я тебе помогал. По-моему, это уже слишком!
Сириль обернула ниточку от пакетика с чаем вокруг ложки и приготовилась защищаться.
— Конечно же, ты прав. У меня нет права о чем-то тебя просить. Прошу принять мои извинения. Но я бы хотела, чтобы ты знал, что если я не давала о себе знать все эти годы, то это произошло не по моей вине. И я вовсе не пытаюсь манипулировать тобой. — Она сделала паузу и продолжила: — У меня частичная амнезия и какая-то форма прозопагнозии.
— Это что такое?
— Неспособность узнавать лица людей, в частности Дома.
— И с чем это связано?
Сириль опустила взгляд.
— Поскольку я не попадала в аварии и у меня не было психологического шока, по крайней мере, ничего такого я не знаю, я предполагаю, что это является результатом… попадания в организм какого-то психотропного препарата.