Дабы избежать скандала, она предпочла перевести разговор на Стокгольм. Бенуа, радуясь тому, что нашел достойного слушателя, прикрутил звук телевизора и принялся объяснять ей свою теорию гегемонии генетики в науках и замедления исследований в области психологии — этот скандал, «ослепление», «настоящий тупик»… Сириль знала все его аргументы и была с ними согласна. Она жевала колбасу и вполуха слушала его, поглядывая на телевизор, где показывали новости. Ведущий, закончив свой рассказ о случае на заводе Матель, перешел к следующему сюжету. Перед домом стоял репортер. Сириль перестала слушать мужа и перенесла все свое внимание на экран. Бенуа, заметив это, сказал:
— А! Сегодня уже рассказывали об этом. Нашли квартиру, полную изуродованных котов. Должно быть, это дело рук какого-то фанатика.
Сириль схватила пульт и добавила звук. В репортаже показали лишь лестничную площадку перед квартирой Жюльена Дома. Журналисты не имели права проводить съемки в самой квартире.
— Человек, проживающий в этой квартире, имя которого полиция отказывается называть, не показывается здесь вот уже несколько дней. Он также напал на мужчину, пожелавшего остаться неизвестным, и выколол ему глаз. Дело об искалеченных животных расследуется.
Сириль почувствовала, как по ее спине прокатилась волна холода. На экране появилась дама. Надпись внизу гласила, что это представитель Общества защиты животных.
— Мы подадим жалобу за грубое обращение с животными, — подтвердила она.
На этом репортаж, длившийся не более тридцати секунд, завершился. Ведущий перешел к скандалу, связанному с работой какого-то турагентства.
Сириль Блейк встала, пытаясь скрыть дрожь в руках, и унесла поднос в кухню. Облокотившись о раковину и наклонив голову, она тщетно пыталась справиться с приступом паники.
«Ну вот… Уже завтра журналисты ринутся расследовать это дело. И если не найдется какого-то более интересного случая, то мне конец. Они разложат по полочкам всю жизнь Жюльена Дома и доберутся до его врача, то есть до меня. И до его лечения в Сент-Фе, что также связано со мной. В случае судебного разбирательства я буду фигурировать в этом деле как свидетель. Какая „реклама“ Центра… Это будет конец всему! „Сириль Блейк не способна его вылечить и не способна дать показания; она позабыла его дело и позволяет психам спокойно входить в свою клинику и выходить из нее“. Все пациенты сбегут от нас…»
Из гостиной донесся кашель Бенуа.
«А Бенуа… Обладатель Нобелевской премии! „Его жена страдает амнезией, допускает ошибки и позволяет психически больным людям разгуливать на свободе…“ Я вынуждена буду говорить с ним об истоках своей проблемы. Меня начнет допрашивать полиция. Все будут знать, что я не в состоянии занимать должность, которую на данный момент занимаю, поскольку в молодости я…»
Сириль встала, охваченная ужасом. Ужасом все потерять и остаться ни с чем. От этих мыслей у нее так прихватил желудок, что ее чуть было не стошнило. Чувствуя головокружение, она отрезала кусочек пленки для пищевых продуктов и накрыла ею остатки колбасы и сыра, которые спрятала в холодильник.
Отправив тарелку в посудомоечную машину, она допила вино и сполоснула стакан. Затем поставила на место поднос и протерла стол. Губкой вытерла дверцу холодильника и панели индукции. Сложила все тряпки вчетверо, чтобы они поместились на небольшой полке.
«Я буду сохранять спокойствие и найду выход. Так нужно».
Немного успокоившись и придя в себя, она вернулась в гостиную.
— Я лягу спать, дорогой. Я просто валюсь с ног от усталости.
Она не дала ему возможности каким-то образом отреагировать на свои слова, направилась в ванную комнату и закрыла за собой дверь. Двадцать минут спустя она уже лежала на спине в постели, положив руки вдоль туловища. На ней была ночная сорочка, застегнутая на все пуговицы, до самой шеи. Ее охватил страх.
Ей как будто снова было тринадцать лет, и она лежала в спальне интерната. Светлые волосы обрамляли ее заплаканное лицо. Она спала на одной из пятнадцати кроватей, второй от двери, которая вела в ванную и туалет. Дадут ли ей этой ночью мальчишки из 5-Б поспать спокойно? Связанные простыни, сыр на подушке — это еще ладно, ей было все равно. Но мертвые животные в ее постели… Все начиналось с мелочей — мухи, тараканы, червяки, но постепенно перешло всякие рамки. Позавчера она проснулась, почувствовав на шее что-то влажное и холодное. Она закричала. Это была мышь. Она выкинула ее, охваченная ужасом от прикосновения к мертвому телу. Она ненавидела учеников своего класса…