— О чем ты говоришь?
Сириль почувствовала, как покрывается потом.
— В Бангкоке в двухтысячном году. Помнишь, когда я…
Бенуа бросил на нее беспощадный взгляд.
— Неужели ты думаешь, что я могу это забыть? Когда ты совершила свой «побег», верно?
— Да… Понимаешь, я была очень встревожена и взволнована… и… возможно, я совершила тогда некоторые глупости…
Какое-то время Бенуа Блейк молчал, внимательно глядя на жену и пытаясь прочесть в ее глазах правду.
— Какие еще глупости? И кто мог дать тебе эти «глупости»?
— Люди в баре, куда я отправилась… Не знаю.
Бенуа подозрительно прищурился. Сириль опустила глаза.
— Ты, случайно, не хочешь рассказать мне еще что-нибудь?
Сириль заставила себя поднять глаза и выдержать его взгляд.
— Нет, ничего.
— Ну что ж… Завтра мы попробуем пристроить тебя в больницу Ротшильд. Я позвоню Гомберу из неврологического отделения. Он сделает все необходимые обследования. Если ты и употребила какую-то дрянь, мы узнаем, какие последствия она могла вызвать. Ты не выйдешь оттуда, пока мы не узнаем, в чем заключается твоя проблема и как ее решить. Я поговорю со всеми своими знакомыми.
— Бенуа, я… Через три дня я еду в Бангкок.
— Забудь о Бангкоке. Это неразумно.
— Как? Это главное мероприятие года. Я должна представить мезератрол и результаты наших клинических исследований, проведенных на травмированных пациентах. Административный совет поручил мне провести презентацию. У меня запланированы интервью, съемки. Я должна встретиться с представителями ассоциаций, которые, возможно, станут нашими партнерами и сделают нас знаменитыми. Как я могу все это отменить? Это жизненно важно для Центра!
— Сейчас ты не в состоянии путешествовать. Твоя усталость и напряжение от этого только возрастут.
Бенуа говорил как специалист, указывая ей на невидимое, но в то же время вполне реальное препятствие. Тогда Сириль выдвинула новый аргумент:
— По правде говоря, я еще договорилась о консультации с неврологом из Центра исследования мозга в Бангкоке.
Брови Бенуа слились в одну сплошную линию.
— И кто это?
— Санук Аром.
Блейк гневно поджал губы. У него больше не было желания ни спать, ни заниматься любовью, ни быть любезным с женой.
— Ты договорилась о встрече с Аромом? Я был прав, ты действительно сошла с ума!
— Что ты имеешь против этого врача?
— Он лечит своих пациентов, наугад вставляя им в мозг какие-то электроды. И я не хочу, чтобы тобой занимался шарлатан, работающий в режиме опытов и полностью игнорирующий науку!
Сириль пришла в ярость.
— А как же его работы? Результаты исследований, проведенных на мышах? Это, по-твоему, тоже шарлатанство?
Она видела, что задела Бенуа. От злости он сжал кулаки.
— Я запрещаю тебе консультироваться с этим типом, который расскажет что угодно, как только увидит, что ты в беде!
— Думаю, я достаточно рассудительна! — зло отчеканила Сириль.
— А я думаю, что нет. Если бы ты была в своем уме, то не отправилась бы в гости к психопату и не договорилась бы о встрече с доктором Франкенштейном!
А она-то надеялась на понимание и заботу мужа!
«Размечталась!»
Все оказалось совсем иначе. Как всегда, Бенуа хотел, чтобы она приняла его решение, ни с кем больше не советуясь. Он не захотел ее даже выслушать. В его глазах она всегда будет неумелой и несведущей студенткой, способной заниматься лишь самыми простыми случаями и сопровождать его на официальных мероприятиях. Она почувствовала, что ненавидит его.
Бенуа соскочил с кровати, отправился в ванную, откуда вернулся через некоторое время со стаканом воды и таблеткой в руке.
Его голос стал мягче:
— Дорогая, тебе нужно поспать. Завтра мы еще раз все обсудим, уже в спокойной обстановке. Все будет хорошо, не волнуйся, я обо всем позабочусь.
Сириль посмотрела на мужа, державшего в руке таблетку снотворного, потом с решительным видом взяла ее, положила в рот и, не глядя на Бенуа, отпила глоток воды из стакана.
— Ты прав. Чем спорить с тобой, я лучше посплю.
Она легла в постель и натянула одеяло до самого подбородка. По ее щеке медленно скатилась слеза ярости.
Бангкок
От палочек ладана шел приятный аромат. Небольшая пагода была расположена в саду, недалеко от дома, и здесь уже много лет висели портреты предков и родителей Санука Арома. Было тринадцать часов, когда старый профессор сложил руки под подбородком и склонился в поклоне. Ранее этим утром он побывал в храме, а после отправился к жрецу, предсказывавшему будущее. Из круглого открытого ящика он взял двадцать палочек, из которых затем выбрал одну.