Сириль охватило уныние. Поиски выхода из этого тупика вдруг показались ей безнадежным делом.
«Неподходящий момент, чтобы опускать руки».
Неужели она действительно выколола глаза своему коту? Сириль снова испытала острое чувство боли. Лекарством от изнеможения может стать лишь доза адреналина. Именно это она говорила своим пациентам: «Когда чувствуете, что вас охватывают страх и отчаяние, заставляйте себя делать что-то волнующее и непривычное». Адреналин являлся лучшим природным антидотом депрессии. Он мгновенно очищал мозг, стимулируя его. Она советовала встать под холодный душ или же сделать что-то совершенно новое, например, заговорить на улице с незнакомым человеком. В общем, что угодно, что могло бы «перегрузить» мозг и помочь ему продержаться еще какое-то время. Сириль достала из чемодана свой бандонеон. Распаковав его, она открыла окно, выходившее на шумную улицу, и, глубоко вдохнув, принялась играть пасодобль.
Колеса велосипеда Тони заскрипели по гравию перед входом в отделение. Прикрепив к переднему колесу запорное устройство, он снял шлем и вошел в отделение. Медсестра улыбнулась, когда он сказал, что хочет видеть старшего медбрата, и указала на дверь за своей спиной. Нино курил на улице, прислонившись спиной к серой стене. Сигаретный дым облаком плавал вокруг него.
— Я думал, ты бросил курить.
— Привет. Да, но сегодня исключение.
Нино выглядел еще более уставшим и мрачным.
— Что-то не так?
— Да. Спасибо, что приехал.
— Так что ты хотел от меня?
— Э-э… Я не знаю. Уже не знаю.
— Что происходит?
Нино затянулся так, что кончик его сигареты вспыхнул.
— Я залез в компьютер Маньена, — пояснил он. — Там ничего нет. Ни намека на проведение эксперимента. Он все удалил. — Нино ударил рукой по стене, его душил гнев. — Черт бы его побрал! Этот идиот сделал непонятно что с МОИМИ пациентами, а я даже не знаю, что именно!
— Ты тут не при чем, милый.
Нино бросил на него убийственный взгляд, который должен был заставить Тони замолчать.
— Прости, но это правда. Ты тут не при чем. В то время ты всего лишь практиковался здесь, а не работал. Тебя ни в чем нельзя упрекнуть.
— Проблема заключается в том, что здесь совершилось зло. И я не смогу спать, пока не узнаю, о чем идет речь.
— Хорошо. Давай начнем сначала. Ты ничего не нашел ни в его компьютере, ни в его делах?
— Точно.
Тони вдохнул свежий осенний воздух, сделал несколько шагов к куче опавших листьев каштана, задумчиво пошевелил их носком кроссовка и сказал:
— Но ведь вам всем поменяли компьютеры.
— Что?
— Ты не помнишь? Пять лет назад я менял всю вашу компьютерную систему.
— Да, так и есть! — Лицо Нино на мгновение просияло, потом снова помрачнело. — Но это ничего нам не дает.
— Я бы так не сказал. Я знаю, где находятся старые компьютеры. Можно попытаться залезть в них…
Пять компьютеров из отделения Б были переданы в отделение детской психиатрии больницы Некер, где вот уже пять лет пытались создать компьютерный класс. Тони был ответственным за его оснащение, причем делал это бесплатно: его младший брат провел некоторое время в отделении из-за депрессии, которую в итоге удачно преодолел, и таким образом Тони пытался отблагодарить больницу.
Он сел на велосипед и, проехав пятнадцатый округ, добрался до больницы Некер. Движение не было особенно оживленным. Проезжая улицу Дюлак, Тони подумал о Сириль. В какую беду она вляпалась? Он обогнал скутер и поехал дальше по тротуару, мимо станции метро «Фальгьер».
Тони было больно видеть друга в подавленном состоянии. Нино не смог справиться с переживаниями из-за того, что не сумел защитить пациентов. Его чувство вины было огромно, и Тони делал все, что было в его силах, чтобы помочь ему.
Добравшись до больницы, Тони поставил велосипед рядом со старенькой машиной охранника, снял шлем и поднялся по ступенькам, ведущим в корпус детской психиатрии, третий справа, в зеленом секторе.
Нино чувствовал огромную ответственность и по отношению к Сириль, но Тони считал, что ему уже пора бы открыть глаза на правду. Их бывшая подруга очень изменилась. Она самоутвердилась в жизни, и они ей больше не были нужны. Она разбогатела, занимала завидную должность, была замужем за влиятельным человеком. Что могли предложить ей медбрат и компьютерщик? Тони считал, что через некоторые пропасти невозможно перебросить мост. В Гваделупе антильцы делились на классы в зависимости от цвета кожи. И здесь было то же самое. Каждому — свое. Каждый занимает свое место. Связь между теми, кто принадлежит к разным классам, невозможна.