Сириль не верила своим глазам. Она подумала об Общественном отделе и мизерных больницах, едва сводивших концы с концами. О собственной клинике, такой скромной по сравнению с увиденным здесь. Она должна сделать ее более современной, привлекательной, уютной…
— Доктор Блейк? — окликнул ее охранник. И указал на лифт: — Четвертый этаж.
В ожидании, пока прозрачный лифт спустится с этого Эвереста из стекла и света, Сириль прикрепила к платью бейдж со своим именем. Ее сердце забилось быстрее. Наконец-то случится то, ради чего она приехала. Больше всего она страшилась того момента, когда придется излагать профессору суть своей проблемы. Она повторила про себя подготовленную речь. Она все еще не определилась, стоит ли упоминать случившееся с котом, и в итоге решила, что посмотрит по обстоятельствам, нужно ли об этом рассказывать.
Войдя в лифт, она услышала слабый шум работающего вентилятора.
Четвертый этаж был полностью посвящен проблемам памяти, которые в большинстве «стареющих» стран мира стояли довольно остро и затрагивали с каждым годом все больше и больше богатых пожилых пациентов, приезжавших сюда со всего мира. Доктор Блейк читала надписи на табличках. Здесь был консультативный кабинет по вопросам памяти, по вопросам болезни Альцгеймера и отдел патологий памяти профессора Арома. Следуя указателям, Сириль обошла по кругу весь этаж и на двухстворчатой двери в конце коридора увидела изящную табличку «Профессор Санук Аром». Сириль постучала. Затем, не получив ответа, постучала еще раз, сильнее. Женский голос попросил ее войти. Ким, помощница Арома, сидела за столом, рядом с которым находилась приоткрытая дверь, ведущая в кабинет профессора. Ким было не более тридцати лет. Ее черные блестящие волосы были коротко подстрижены. Она была одета в бежевую блузку с симпатичным воротничком и длинную коричневую юбку. Сложив ладони под подбородком, она, не переставая улыбаться, склонилась перед Сириль в приветствии.
Сириль сделала то же самое.
— Рада знакомству с вами, — сказала она.
— Аналогично, доктор Блейк. Как вы устроились?
Сириль немного неискренне рассказала о преимуществах «Хилтона». Потом они поговорили о погоде, об утреннем дожде, о палящем солнце, о пробках на дорогах, о загрязнении. После стандартных фраз и приветствий наступила тишина. Сириль улыбнулась, не зная, что еще сказать.
— Профессор свободен? — наконец спросила она, указывая взглядом на дверь, примыкающую к столу молодой женщины.
Секретарь продолжала улыбаться.
— К сожалению, нет. Профессор только что уехал. Ему пришлось вернуться домой по семейным обстоятельствам. Профессор просит извинить его. Он увидится с вами во время конгресса.
В животе Сириль как будто образовался свинцовый шар. Она с трудом улыбнулась после такого удара.
— Понимаю, но мы договаривались о встрече. Я звонила вам буквально час назад…
— Конечно, я знаю, но он вынужден был вернуться. Он приносит вам свои извинения.
Сириль почувствовала, как ее охватывает раздражение.
— А можно будет увидеться с ним сегодня после обеда или завтра до открытия конгресса?
— Но почему не во время конгресса? — ответила секретарь, по-прежнему сохраняя спокойствие.
«Да она издевается надо мной!»
Сириль собрала все силы, чтобы не взорваться, и сдержалась, не желая устраивать скандал.
— Ради этой встречи я проделала тысячи километров и приехала раньше, чем планировала.
— Ему действительно очень жаль, доктор.
Это был конкурс улыбок. Сириль не была уверена, что выиграет его. Ким была слишком хорошо обучена.