Фон Бракведе задержался у ефрейторов. Здесь царило большое оживление. Гном, подмигивая, произнес:
— Что бы там ни произошло, мне известны теперь по меньшей мере три пути отступления. Один — через задний двор, другой — через коридоры и последний, наиболее вероятный, — по крыше.
Обер-лейтенант Герберт даже в кругу своих друзей не мог обрести ни покоя, ни уверенности. О том, что происходило в действительности, он по-прежнему не имел полного представления. Заказанное оружие из цейхгауза еще не поступило. И напрасно пыталась утешить Герберта Молли, его невеста.
В правительственном квартале майор Ремер собрал своих офицеров и приказал им возвращаться на Бендлерштрассе и ждать. Пароль на этот раз звучал так: «Да здравствует фюрер!»
Главное управление имперской безопасности как-то сразу опустело, да и на Принц-Альбрехт-штрассе в течение нескольких часов допросы не производились. Обергруппенфюрер Мюллер метался по своему кабинету, как зверь, запертый в клетке, а штурмбанфюрер Майер на время вообще исчез.
В доме номер 13 по Шиффердамм зевал, скучая от безделья, Фогльброннер, а в это время томились в подвале подследственные. Фрау Брайтштрассер молилась с притворной истовостью. Молодой Йодлер развлекался с иностранной рабочей Марией. Эрика Эльстер мечтала о чем-то, лежа на спине. Штудиенрат Шоймер искал утешения в Гёте, а фрау Валльнер тихо плакала.
Элизабет и Константин смотрели друг на друга, и им казалось, будто их разделяет стена. Портфель стал для них непреодолимой преградой.
А в это время по Берлину уже маршировали войска. Концентрировались они в Париже и Вене, в Праге и Мюнхене. Солдаты, участвовавшие в этих перебросках, оставались ко всему равнодушными. Они даже понятия не имели, для чего все это делается.
«В этом мире, полном до краев всевозможными глупостями, происходят самые невероятнейшие события, — размышлял по этому поводу капитан фон Бракведе. — Но какую же роль призван сыграть в этих событиях человек?»
— Я никогда не верил армии! — кричал Гитлер своему окружению. — Эти генералы постоянно организовывали против меня заговоры.
Гиммлер ринулся к фюреру.
— В часы бедствия… — начал он торжественно и положил на стол заранее заготовленную записку: «Командующим армией резерва вместо генерал-полковника Фромма назначается рейхсфюрер СС».
Эту записку фюрер подписал стоя, восклицая при этом:
— Расстреливать каждого, кто оказывает сопротивление! Речь идет о судьбе нации!
— Мой фюрер, где бы и при каких обстоятельствах ни находились враги государства, мы будем их устранять, — заверил преисполненный благодарности Гиммлер. — Такова наша цель, таковы помыслы всех истинных немцев!
ТЕ, КТО ИСПОЛНИЛ СВОЙ ДОЛГ
В кабинете капитана фон Бракведе гремел бодрыми маршами, поддерживая должное настроение у защитников отечества, радиоприемник.
— Пытаетесь развлечься или не доверяете поступающей информации? — поинтересовался из соседней комнаты Леман.
— Я просто любопытен, — пояснил Бракведе и принялся звонить по телефону.
Не дожидаясь, пока доверенные лица позвонят ему сами, капитан регулярно подбадривал их. И чем раздражительнее были абоненты, тем более оптимистично звучал голос фон Бракведе.
— Мой дорогой, вы говорите так, будто только что пробудились от послеобеденного сна, — подтрунивал капитан дружески.
Абонент, майор полиции, озабоченно возражал:
— Все так неопределенно…
— И это вас удивляет? Вряд ли можно было ожидать иного, поскольку люди, подобные вам, искусственно затягивают начало действий.
— Простите, пожалуйста. Пока я не имею никаких определенных сведений…
— Что-что? — воскликнул капитан. — Может ли начаться переворот, если нам еще не выдали гарантийного свидетельства об его успешном завершении?
Ефрейтор Леман, ухмыляясь, стоял у дверей и слушал телефонные разговоры.
— Некоторые уже трубят отбой, не правда ли?
— Это-то меня и возмущает, Леман. — Граф фон Бракведе сказал это совершенно спокойно, только немного вздернул подбородок. — И потом, я пришел к выводу, что многие за нами не пошли. Для того чтобы выступать вместе с нами, нужно мужество и еще многое другое. Они же способны только болтать об истинной Германии да давать всякие заверения, а когда дошло до дела, медлят, увиливают, уходят в сторону. Как я их презираю!
— Поскольку вы заговорили об этом, мои друзья докладывают, что в казино настоящий штурм. Наверное, некоторые господа хотят немного подкрепиться перед решительными действиями.