— Я не имею намерений причинять вам беспокойство, поскольку достаточно хорошо знаю, с кем имею дело. И могу заверить вас, что очень уважаю капитана фон Бракведе. Он необыкновенный человек.
Лейтенант почувствовал некоторое облегчение:
— Графиня Ольденбург работает в учреждении брата.
— Я знаю об этом. — Фогльброннер вел себя предельно вежливо, почти галантно. — Меня хорошо проинформировали. — И неожиданно спросил: — А почему вы испугались, что я произведу в вашей квартире обыск? Что бы я мог при этом найти?
— Это радиосообщение не должно нас касаться, — задумчиво сказал генерал-полковник Бек.
Он знал, какое место занимает в Германии пропаганда. Лживые сообщения можно было слышать ежедневно, давно стала обычным явлением и подтасовка фактов. Все это вызывало у нормального человека отвращение. Но в данном случае капитана фон Бракведе волновало другое.
— Это сообщение было сделано по радио лишь потому, что план «Валькирия» оказался небезупречным. Радиостанцию следовало занять по меньшей мере час назад.
— Неприятный факт, — подтвердил генерал-полковник Бек и кивнул капитану.
— Самое время все это откровенно обсудить.
Генерал-полковник тяжелыми шагами ходил по кабинету.
— Я недоволен ходом переворота! — воскликнул он.
остановившись перед генералом Ольбрихтом. — Где Вицлебен?
— Генерал-фельдмаршал следует из Цоссена сюда. К сожалению, его прибытие задерживается.
— Он должен был находиться здесь! — прорычал Бек. — Однако поговорим о другом. Где генерал Линдеман? Ему было поручено подготовить речь для радио?
— Да, но, к сожалению, генерала не могут найти.
— А текст его речи?
— Находится у него.
Генерал-полковник Бек бросил гневный взгляд на капитана фон Бракведе. Слова были излишни. И наконец последовал еще вопрос:
— А почему генерал Вагнер не докладывает?
— Он не единственный, который не дает о себе знать, — ответил вместо генерала Ольбрихта фон Бракведе. — И тут нечему удивляться. Общее положение по-прежнему остается неясным, и люди реагируют на это по-разному: одни опаздывают, другие уходят в сторону, третьи просто отрекаются от нашего движения…
Бек остановился перед капитаном фон Бракведе. Его серо-стальные глаза смотрели на него вопрошающе и в то же время с надеждой, но лицо фон Бракведе оставалось бесстрастным. Он лишь обронил:
— Благородными методами здесь многого не добьешься, — и показал глазами на полковника Штауффенберга, который находился в кабинете Фромма, в двадцати шагах от них, за полуоткрытой стеклянной дверью.
Штауффенберг беспрерывно говорил по телефону, повторяя, как и прежде:
— Кейтель лжет… Гитлер мертв… События разворачиваются!
И тогда Бек, обращаясь к капитану фон Бракведе, воскликнул:
— Если бы все было именно так! — а затем взглянул на генерала Гёпнера.
— Поднятые по тревоге войска до сих пор не прибыли! — с упреком сказал тот.
— Но и части СС еще не появились, — с мягкой иронией возразил фон Бракведе.
А Штауффенберг тем временем кричал раздраженно:
— Какое нам дело до пропагандистского сообщения по радио! Это ложь! Вот правда: в Париже все идет по плану, в Берлине важнейшие правительственные здания оцеплены солдатами батальона охраны. Первые танки вступили в центр города.
— И когда же раздастся первый выстрел? — спросил капитан фон Бракведе.
В ставке фюрера начала действовать особая группа, созданная Кальтенбруннером, в состав которой были включены криминалисты и специалисты по взрывчатым веществам. Они приступили к работе в соответствии с установленными правилами. Осторожно продвигаясь к месту происшествия, они тщательно исследовали каждый встречавшийся на их пути объект.
Вскоре группа установила: место происшествия — сравнительно небольшая комната 12,5 метра длиной и 5 метров шириной. Посередине стоял длинный стол для топографических карт, справа — маленький круглый столик, слева — письменный стол и мощный радиоприемник. Помещение и мебель были сильно повреждены. Справа от входа в полу зияла воронка диаметром 55 сантиметров.
Примерно в 50 метрах отсюда метался в своем бункере Гитлер. Секретарши, с которыми в обычное время обращались подчеркнуто вежливо, носились по помещению в состоянии крайнего волнения. Один Борман казался спокойным среди этого тайфуна.
— Я хочу наконец обратиться к немецкому народу! — орал перепуганный фюрер. — Почему я до сих пор не могу этого сделать?
— Автомашина с аппаратурой в пути. Она вызвана из Кенигсберга.