— Такое же, как и у других! Они находятся на своих местах и ждут. Они даже не подозревают, что счастье близко.
Полицейский участок, к которому относился дом номер 13 по Шиффердамм, выслал туда своего представителя. Им оказался вахмистр Копиш. Его сопровождал полицейский вспомогательной службы. Он походил на сторожевую собаку — моментально реагировал на приказание хозяина, — но никаких самостоятельных действий не предпринимал.
Копиш, проявивший себя с лучшей стороны еще в мирные годы и наполовину поседевший от оказанного ему доверия во время войны, действовал строго по инструкции: он осмотрел место, где лежал труп, и составил предварительный протокол. Его типичное для извозчика лицо сохраняло при этом важное, но простодушное выражение.
— Вы сын умершего? — спросил он у Йодлера.
Йозеф представился — назвал свое имя и чин и не преминул упомянуть, что служит в частях спецназначения. Вахмистр Копиш отметил про себя с одобрением: «Ну и выдержка у этого парня!» — и стал обращаться к нему с исключительной почтительностью. Он понимал, что такое война.
— А вы? — спросил он, указывая карандашом на Эрику. — Кого вы здесь представляете?
— Я обнаружила труп, — сообщила она.
Эта личность не понравилась вахмистру Копишу с первого взгляда. Он терпеть не мог таких мясистых женщин: они всегда напоминали ему об упущенных возможностях, ибо служба обязывала.
— Вы одна занимаете в этом доме целую квартиру? — посмотрел на нее с глубоким недоверием Копиш. — И это на пятом году войны, да еще в таком районе?
— Вы удивлены, не так ли? — Эрика посчитала, что ей бросили вызов, и решила парировать его соответствующим образом: — У меня есть кое-какие связи.
Вахмистр Копиш лишь отмахнулся: о своих связях говорили многие. А что оказывалось на деле?
— Наверное, какой-нибудь министр, а? — спросил он с явной насмешкой.
— Нет, всего лишь полицей-президент Берлина, — небрежно бросила Эрика. — Для вас этого достаточно?
Копиш оторвался от своих записей и опять посмотрел на нее с недоверием.
— Мы дружим, — оживленно продолжала Эрика, — можно даже сказать, мы почти помолвлены.
Вахмистр открыл от удивления рот и захлопнул свою записную книжку. Он что-то пробормотал, что прозвучало как извинение, и быстро исчез, оставив на месте полицейского вспомогательной службы.
— Ну вы сильны! — воскликнул Йодлер уважительно. — Здорово вы ему выдали! Я и раньше был высокого мнения о вас, не раз думал: «От нее можно ожидать многого!».
Эрика засмеялась отработанным сценическим смехом — мелодичным, как звон серебряного колокольчика, в котором все-таки иногда проскальзывали более низкие тона, призванные искушать.
— Вот какие штуки может преподнести жизнь, а? — промолвила она кокетливо. — Никто не застрахован от неожиданностей.
Вахмистр Копиш в это время уже подбегал к ближайшей телефонной будке. Он позвонил в вышестоящую инстанцию и вкратце доложил обстоятельства дела. В заключение он сказал:
— Здесь, как мне кажется, кроется что-то весьма серьезное, и можно легко забуксовать. Необходимо срочно прислать кого-нибудь из гестапо, желательно прямо из главного управления. А я пока надежно прикрою эту лавочку.
Бомба в ставке фюрера взорвалась в 12.42.
Генерал Хойзингер в это время как раз докладывал:
— Русские, имея мощную группировку войск, усиливают натиск в северном направлении, и, если группа армий «Север» не будет отведена назад, мы окажемся в катастрофическом…
В этот момент барак для совещаний содрогнулся, словно от удара грома. Появившиеся языки пламени отразились на лицах присутствующих, освещая картину разрушения. Плотный, как вата, удушливый дым наполнил помещение. Раздался всплеск криков, а затем наступила гнетущая тишина.
Полковник Клаус фон Штауффенберг находился примерно в ста пятидесяти метрах от места взрыва. Какую-то долю секунды он стоял неподвижно, потом взглянул на обер-лейтенанта Хефтена, ожидавшего у автомашины, быстро сел в нее и приказал:
— К аэродрому!
Через пятьдесят метров, у ворот, которые вели в среднюю зону ставки фюрера, их остановил дежурный офицер и выразил сожаление, что не может пропустить их. Штауффенберг непринужденно вышел из машины и потребовал дать ему возможность позвонить по телефону. Он набрал номер, сказал что-то в телефонную трубку и, положив ее на рычаг, четко произнес: