– Ты не моя мать, Бри, – произнес он, не глядя на нее. – Я могу сам сходить в туалет и мне не нужно чтобы кто-то подтирал мою задницу.
На его сжатой челюсти ходили желваки. Джон редко на кого-либо сердился, но когда подобное случалось, то к этому стоило относиться серьезно.
Почему он разозлился на нее? Ведь все должно быть наоборот. Уже второй раз за неделю она узнает, что Джон утаил от нее важную часть своей жизни. Разве друзья так поступают?
Джон склонился к Бри и прошептал ей на ухо:
– Что ты в нем нашла?
– В мистере Каннингеме?
– В Шейне.
– Ну. – У Бри не было ответа на этот вопрос. – Даже не знаю. Он, типа, крутой.
– Крутой?
– Как можно устоять перед рок-звездой? – полушутливо отозвалась она.
Класс начал вставать и двигаться к сцене, очевидно, презентация закончилась. Джон медленно поднялся на ноги. Он посмотрел на Бри сверху вниз, прядь его волос упала на лоб, закрыв один глаз.
– Вот как. Я запомню.
23
ОЛИВИЯ ЛИХОРАДОЧНО ПЕРЕБИРАЛА В УМЕ возможности своей роли, пока мистер Каннингем катил телевизор со сцены. Она будет играть Виолу из футуристического Нью-Йорка, кишащего бандами. Ей необходимо продумать движения и образ персонажа, не предав при этом языка и традиций Шекспира. Это была уникальная возможность переосмыслить классического персонажа, именно в таком необычном антураже, который и сделал Орегонский Шекспировский фестиваль знаменитым.
– Вот расписание ваших репетиций. – Мистер Каннингем положил стопку бумаг на край сцены. – Я хочу, чтобы они были у вас в смартфонах до конца дня, понятно? У нас есть три недели уроков по драматургии плюс репетиции по вечерам и выходным, чтобы подготовиться к премьере нашей постановки.
– Звучит довольно сурово, – заметила Пинат, нервно теребя руки на коленях.
Оливия похлопала ее по руке.
– Будет трудно, но весело. Не волнуйся, я помогу тебе с репликами.
– Вернее, – произнесла Эмбер, собственнически склонившись над Пинат. – Тебе помогу я, Пинат.
Мистер Каннингем взял планшет и встал в центре сцены.
– Сегодня мы будем работать над предысторией ваших персонажей. Те из вас, у кого нет ролей также примут участие в обсуждении и будут предлагать свои варианты кем были эти люди до начала спектакля. Предыстория особенно важна для этой постановки, поскольку мы сталкиваем два мира: мир Шекспира и мир «Воинов».
Оливия внимательно слушала.
– Мы все знаем, кто такие Виола и Себастьян. Мы знаем Оливию и герцога Орсино, шута Фесте и фрейлину Марию. Но это «Двенадцатый район», а не «Двенадцатая ночь». Близнецы больше не Виола и Себастьян, а Вилка и Серый, лидеры банды «Воины», оказавшиеся на вражеской территории за много миль от своего дома на Кони-Айленде. Фесте будет Фигом, байкером-фанатиком из «Бродяг». Оливия превращается в Лиричку, женщину-предводительницу «Ураганов». А еще у нас есть Герцог, загадочная фигура, желающий объединить банды и считающая, что «Войны» пытались его убить.
Мистер Каннингем сделал драматическую паузу.
– Прошу всех актеров выйти на сцену.
Эмбер тут же чуть ли не вприпрыжку взбежала на сцену. Она прихорашивалась и позировала, явно радуясь тому, что стала звездой шоу.
– Хорошо, – произнес мистер Каннингем, когда все собрались вокруг него. – Давайте разобьемся на группы. Лиричка и Герцог. Алкаш, Муравей и Святоша Мэри. Фиг и его люди. Вилка и Серый. Остальные делятся, ориентируясь на банду, которая указана в списке актеров.
Актеры засновали по сцене, сбиваясь в кучки. Эмбер схватила Логана за руку и закружила его, как танцор диско, в то время как Шейн Уайт и Джон Бэгготт неловко стояли сзади, выглядя смущенными и явно растерянными.
Оливия заставила себя сохранять спокойствие, когда Донте приблизился. Следующие три недели им предстоит провести вместе еще много-много часов. Он должен был знать это, когда проходил прослушивание для участия в постановке. Может он этого и добивался? Может он тоже жалел об их расставании?
– Привет, Ливи.
Оливия глубоко вздохнула.
– Привет.
– Как актеры, вы должны хорошо понимать своих персонажей, – поучал мистер Каннингем. – Что ими движет? Что они боятся? Что они пытаются скрыть от других? И от самих себя? Я хочу, чтобы вы обсудили все это со своей группой. У вас десять минут, время пошло!
– Итак, – осторожно начала Оливия. – Как у тебя дела.
– Хорошо. Действительно хорошо. А у тебя?
– В основном тоже.
Донте улыбнулся, и Оливия с трудом поборола желание броситься в его объятия. Она очень скучала по этой его уютной и теплой улыбке.