Оливия выдавила слабую улыбку.
Сержант Каллахан занес ручку над пустой страницей блокнота, продолжая смотреть ей в глаза.
– Во сколько вы ушли из кафе?
Оливия прикусила нижнюю губу и нахмурила брови, словно изо всех сил пыталась вспомнить.
– В начале шестого.
Он быстро что-то записал, сохраняя на лице дружелюбную улыбку.
– И я слышал, что вам вроде как стало плохо?
Они с Китти обговаривали план их действий довольно давно, поэтому Оливия надеялась, что ничего не напутает.
– На самом деле, – понизила она голос, – со мной тогда все было в порядке.
Глаза сержанта Каллахана расширились в притворном удивлении.
– Да? Но по информации от баристы, ты корчилась от боли и тебе потребовалась помощь, чтобы выйти из кафе.
– Мне неловко об этом говорить. – Оливия прижала руки к щекам. – Но Ронни… – Она замолчала, ожидая, когда сержант Каллахан попросит ее продолжить.
– Все в порядке. Продолжай.
Оливия вздохнула.
– Он все время пытался коснуться меня. Хотел, чтобы я пошла к нему домой. Мне было очень неловко. – Оливия покачала головой, словно старалась избавиться от плохого воспоминания. – Я просто пыталась быть милой, понимаете? Ронни был новеньким в школе, поэтому, когда он пригласил меня на свидание, я подумала, что мне стоит хотя бы выпить с ним кофе. Но он будто не слышал слова «нет», поэтому…
– Поэтому ты притворилась больной. – Сержант Каллахан смотрел в свой блокнот, записывая ее показания о событиях прошлого вторника. Похоже ее игра сработала.
– Да.
– И посетительница кафе помогла тебе выйти на улицу, так?
Оливия кивнула.
– Ты знаешь ее имя?
У Оливии не было времени раздумывать о том, совпадут ли их истории. Ей оставалось только надеяться, что они будут на одной волне.
– Китти Вэй.
Китти сглотнула и тщательно обдумала вопрос. Сержант Каллахан продолжал наблюдать за ней, его глаза изучали ее лицо в поисках малейшего признака лжи.
– Все знают Оливию Хейз, – просто сказала она. – Она, пожалуй, самая популярная девушка в школе.
– Ты увидела, что ей стало плохо и решила помочь.
Это был не вопрос.
– Она держалась за живот, снизу с правой стороны. У моего отца лопнул аппендикс шесть лет назад, и это выглядело так же. Но все просто стояли и молча смотрели. Поэтому я подошла к ней.
– Понятно. – Он что-то записал в своем блокноте и снова посмотрел на нее своими светло-серыми глазами, их взгляды встретились. – А ты знала, с кем она пила кофе?
Китти покачала головой.
– Я никогда раньше его не встречала. – По крайней мере, это не было ложью.
– Что случилось после того, как ты помогла Оливии выйти на улицу?
Это была самая сложная часть. Они с Оливией придумали легенду на прошлой неделе, однако с тех пор больше ее не обсуждали. Глупо с их стороны. В итоге Китти оставалось надеяться, что Оливия помнит первоначальный план.
– Когда мы выехали со стоянки, она уже не выглядела больной. Сказала, что ей не нужно в больницу, и я отвезла ее домой.
– И она ничего тебе не объяснила на следующий день в школе?
О, как же мало взрослые знали о тонкостях школьной жизни.
– У нас разные круги общения. В школе мы не разговариваем, – ответила она. А потом добавила: – К тому же, на первом уроке сообщили о смерти Ронни. С тех пор все только об этом и говорят.
– И ты, наверное, сразу же поняла, что жертвой стал тот самый парень из кафе?
Китти помотала головой.
– Я его тогда не разглядывала.
– Ясно. – Он нацарапал еще несколько заметок, затем кивнул сам себе. – Спасибо, Китти. Ты очень помогла.
Китти вышла во двор и только тогда позволила себе расслабиться.
29
МАРГО РАЗМЫШЛЯЛА, СТОИТ ЛИ ПРОСИТЬ помощи в установлении личности безликой девушки на фото. На первый взгляд это вроде бы не имело никакого отношения к убийству Ронни, вот только время было выбрано довольно подозрительное. Первый конверт подбросили в тот день, когда стало известно о смерти Ронни, и, хотя логика подсказывала, что это просто совпадение, Марго не могла исключать и другие варианты. Если конверты каким-то образом связаны с убийством Ронни, ей необходимо докопаться до истины.
Она потратила уйму времени, пытаясь выяснить, кто сделал снимок, исчерпав все свои ресурсы, которые, несмотря на доступ к высококачественному оборудованию, были весьма ограниченными. У нее отсутствовала та свобода передвижения, что позволила бы ей свободно разъезжать по городу в поисках специалистов, способных изменить контраст или осветлить изображение. Если она была не в школе, она была дома – родители держали ее на коротком поводке.