Бри пригнулась и затаила дыхание.
– Нет. – Голос Донте звучал хрипло. Он тяжело дышал.
– Здесь кто-то есть, – сказала Китти.
– Сюда никто никогда не спускается, – успокоил ее Донте. – Поверь мне.
Китти помедлила, словно раздумывая, можно ли верить Донте, а затем посмотрела на часы.
– Разве тебе не нужно идти на репетицию?
Донте застонал.
– Лучше бы ты мне не напоминала.
Послышались очередные звуки поцелуя, и два влюбленных голубка наконец разошлись.
– Я позвоню тебе сегодня вечером, – произнес Донте. – Пока, милая.
– Пока.
Бри услышала шаги, потом металлический скрежет лестницы.
Они оба ушли или только Донте? Через несколько мгновений раздались еще чьи-то шаги на лестнице. Китти тоже уходила. Уф.
Бри выглянула из-за книжного шкафа. Это было близко. Китти и Марго уже взяли Джона на заметку. И подозрения Китти точно усилятся, если она увидит Бри за просмотром своего старого ежегодника, после слежки за своим лучшим другом до библиотеки. Она рада, что ей не придется это объяснять.
Она вытащила ежегодник с полки и отпрянула от ужаса, когда из пустого пространства на нее уставился глаз.
– Бри? – раздался голос.
Бри снова засунула ежегодник на полку, обошла книжный шкаф и столкнулась лицом к лицу с Марго.
– Что ты здесь делаешь? – с подозрением спросила Марго.
– А ты? – отозвалась Бри.
– Марго? – Китти появилась из-за дальнего ряда стеллажей. – Бри?
Марго и Китти уставились на нее – неловко, смущенно и немного воинственно. Серьезно? Почему только ее тут подозревают?
– Я проводила исследование, – наконец сказала она.
– Я тоже, – хором ответили Марго и Китти.
Ясно. Значит все решили скрытничать. Самое время, особенно сейчас, когда кто-то пытался повесить на них убийство.
– Как скажете. – Бри протолкнулась мимо них и направилась к лестнице. Она просмотрит ежегодник как-нибудь потом. – Я ухожу.
Она только схватилась за перила, как вдруг вся лестница затряслась. Кто-то спускался.
– Если это Оливия, – спокойно произнесла Китти, – я закричу.
В ответ сверху послышалось тихое пение. Бри песня показалась знакомой. Слишком хорошо знакомой. «И, если бы мне пришлось обойти мир, чтобы заставить тебя полюбить меня».
– Это Джон! – прошептала Бри. Она отпрянула от лестницы и лихорадочно заозиралась в поисках укрытия.
– Он не должен видеть нас вместе, – пробормотала Марго.
Китти беспомощно огляделась.
– Что нам делать?
Марго вытащила ключ из кармана и бросилась к стеклянной двери в противоположном конце подвала.
– Идите за мной.
Она быстро открыла дверь, и они ввалились в темную комнату, едва успев закрыть дверь до появления Джона.
Не останавливаясь, он направился прямиком к шкафу, в котором лежал ежегодник школы святого Албана.
Казалось, они провели в комнате для специальных коллекций книг целую вечность, пока Китти наконец не услышала тяжелые шаги Джона на лестнице. Марго приоткрыла дверь, и Китти вздохнула с облегчением.
– Зачем тебе ключ от спецхранилища? – спросила Китти.
Марго повернулась к ней.
– Почему ты держалась за руки с Донте Грином?
Китти покраснела.
– Понятия не имею, о чем ты.
– Я не видела, чтобы кто-то держался за руки, – ехидно заметила Бри, – но зато я видела, как кое-кто увлеченно сосался.
Китти стиснула зубы.
– Вас это не касается.
– Он Мэнавец, – напомнила Марго. – Поэтому нас это точно касается.
– Не говоря уже о том, что он бывший парень Оливии, – добавила Бри.
– Он больше не Мэнавец, – холодно процедила Китти.
Бри закатила глаза.
– Ну да, это меняет дело.
Китти резко повернулась к Бри.
– А зачем ты вообще за нами шпионила? Что у тебя за исследования такие? – Она изобразила пальцами кавычки. – Или может лучше спросить, почему ты прячешься от своего парня?
– Он не мой парень, – отрезала Бри в раздражении. – Смешно, что именно ты обвиняешь меня в хранении секретов.
Это стало последней каплей. Терпение Китти лопнуло.
– Хочешь поговорить о секретах? – разозлилась она и повернулась к шкафам. – Ладно. – Она пробежалась взглядом по номерам в верхней части каждого ряда, ища раздел ежегодников, и с удивлением поняла, что это тот же самый ряд, в который заходил Джон.
– Что ты ищешь? – резко спросила Бри.
Взгляд Китти упал на косо стоящий на полке том, как будто кто-то не задвинул его до конца. К тому же это был единственный ежегодник, толстый слой пыли на котором оказался частично стерт.