– Длинная очередь в туалет.
Она повернулась к сцене, где продолжал петь Джон Бэгготт. Логан обнял ее за талию и притянул к себе.
«Хочешь узнать, кто лучший кандидат на роль Кристофера Бимана? Тогда присмотрись к своему новому парню».
Сначала Умник Эд, теперь Бри. Оба высказали мысль, которая уже приходила в голову Марго. Логан мог быть Кристофером Биманом.
Логически она не могла исключить эту возможность. Но даже если он и есть Кристофер, не все ли равно? Ронни убил тренер Крид. Теперь ей надо лишь найти доказательства, и тогда весь этот кошмар наконец закончится, а она сможет забыть НПО, забыть о других девушках, заданиях и ранах, что никогда не заживут. Теперь у нее есть Логан. Все наладится и жизнь станет лучше.
Песня закончилась, и толпа сошла с ума. Шейн подался к Джону и дал ему пять, а потом забрал обратно микрофон.
– Какой же он охренительный! – Публика взревела от восторга. – И, дамы, – кокетливо добавил Шейн, – я слышал, он свободен, так что у вас есть шанс познакомиться с ним после концерта.
Девушки в клубе завизжали, как будто на сцену вышел Ченнинг Татум. Одна из них запрыгнула на сцену, обняла Джона за шею и впилась в его губы поцелуем.
– Именно, – с ухмылкой сказал Шейн, и девушка вернулась на танцпол. – Итак, последняя песня, ребята. Большое спасибо, что пришли поддержать «Bangers&Mosh»!
Только они собрались начать, как двери клуба распахнулись, и в душный зал ворвался порыв холодного воздуха. По спине Марго пробежал холодок, когда снаружи донесся вой десятков сирен.
Что происходит?
Оливия остановилась в переулке за «Жилой». Глаза жгло от смеси унижения, стыда и размазанного макияжа, что лишь усиливало поток слез. Она прислонилась к стене и, стиснув зубы, прижалась затылком к шершавым кирпичам. Она могла представить, как Эмбер заигрывает с Донте или даже Иезавель. Но не Китти. Единственная, кто точно не стала бы встречаться с бывшим парнем подруги, была Марго.
Марго. Оливия всеми силами пыталась забыть ту злополучную ночь в седьмом классе. В глубине души она понимала, что Эмбер втягивает ее во что-то нехорошее, но ей не хватило смелости высказать свое мнение. Тогда она не пользовалась популярностью, была просто бедным ребенком из неблагополучной семьи, поэтому, когда Эмбер начала с ней дружить, Оливия почувствовала себя польщенной. Когда же она догадалась, что происходит, то слишком испугалась потерять эту крупицу дружбы, поэтому промолчала.
А потом, в первый год обучения, по какой-то странной иронии судьбы, им с Марго поручили один и тот же проект на уроке религии. Ей хотелось что-то сказать, извиниться. Но как сказать, что сожалеешь о том, что разрушил чью-то жизнь? Открыток для такого не выпускают. Когда Китти предложила им всем создать тайное общество для мести, Оливия увидела в этом возможность. Пусть ей и не стереть содеянное, но она могла хотя бы попытаться искупить свою вину.
Но теперь с этим покончено. Полностью и бесповоротно. НПО больше не существует, и Оливии сейчас хотелось просто убраться подальше от «Жилы», подальше от остальных членов НПО и подальше от места своего чудовищного позора.
Вот только есть проблема. Домой ее собиралась отвезти Пинат, которая еще в клубе. В сумочке лишь четыре доллара, а мама дрыхнет пьяная на диване, что оставляло только два варианта: идти пешком или ехать на автобусе.
Пять миль домой холодным осенним вечером звучало довольно романтично, сразу вспоминается Кейт Уинслет, которая попала под дождь по пути к Уиллоуби. Может, она тоже подхватит пневмонию и чуть не умрет. Донте поймет, как сильно она его любит, как сильно он ее ранил. И будет сожалеть.
Оливия уставилась на свои ноги. Черные кружевные туфли с открытым мыском были чертовски сексуальными, но кожа вокруг ногтей быстро приобретала соответствующий оттенок красного, а пятки уже стерлись из-за непривычной обуви. С утра мозоли ей точно обеспечены. А значит прогулка отметается.
Вздохнув, Оливия оттолкнулась от стены и пошла по темному переулку – кратчайшему пути к автобусной остановке. Атмосфера казалась жутковатой, словно в каком-нибудь фильме ужасов, и Оливия сама не заметила, как встала на цыпочки, пробираясь мимо зловещих контейнеров и груд мусорных мешков. Чтобы не споткнуться и не сломать ногу, она не спускала глаз с разбитого асфальта. Свет убывающей луны освещал потрескавшуюся поверхность, похожую на выжженную пустыню, пока она заставляла себя переставлять ноги и двигаться дальше.
Осталось всего несколько метров. Но когда она приблизилась к концу переулка, ее взгляд зацепился за что-то необычное. Это был не мусорный мешок и не выброшенная мебель. А ботинок, лежащий под странным, неестественным углом. Как будто он на что-то надет.