По сути, все сводилось к двум вариантам: либо убийц двое – тренер Крид, убивший Ронни, и тот, кто убил тренера Крида – либо оба убийства совершил один и тот же человек, которого можно теперь уже считать серийным убийцей.
Лично она склонялась ко второму варианту. В образ серийного убийцы как раз хорошо вписывалась рассылка анонимных конвертов, особенно последнего.
«Сознайтесь во всем или пожалеете. У вас есть время до премьеры».
Не важно двое убийц или один, ведь убийца в любом случае все еще на свободе. И она не собиралась и дальше плясать под его дудку.
Бри вернулась к списку подозреваемых. После тренера Крида следующими очевидными кандидатами становились Рекс и Эмбер, а следом шла заезженная гипотеза Марго о том, что убийца – один из НПО.
Ей пришлось признать, что в словах Марго есть резон. Все они находились в клубе, когда тренера Крида убили. К тому же, чтобы заманить его в переулок, незаметно выйти на улицу и расправиться с ним, не надо было быть гением.
Несколько дней назад Бри не поверила бы, что Оливия, Китти или Марго способны на такое преступление, но вчерашние откровения в туалете клуба заставили ее задуматься. Насколько хорошо она их знала? Она понятия не имела ни о попытке самоубийства Марго, ни о фотографии, которая к этому привела. Фотографии, сделанной Оливией. И она точно никогда бы не подумала, что Китти могла ударить ножом в спину одного из своих товарищей по команде, пусть и непреднамеренно. Если она сделала это с подругой по волейболу, то что ей мешает поступить также с кем-то из НПО?
А еще Джон. Как бы Бри ни не хотелось это признавать, фотография, оставленная в ее машине, была той самой, которую Джон вырвал из архивной копии газеты неделю назад. И прошлым вечером, садясь в ее машину, он положил свой футляр с гитарой как раз на заднее сиденье. Может ли за всем этим стоять он?
Бри отмахнулась от этой мысли. Она отказывалась верить, что Джон кого-то убил. Даже тренера Крида.
Несмотря на все версии, мысли Бри продолжали возвращаться к Кристоферу Биману. На него указывало слишком много улик. Неужели ее школьная любовь вернулась в Менло-Парк хладнокровным убийцей?
Она подумала о Тео Барански. Как и шестиклассник Кристофер, он был невысоким и полноватым, и, как и Кристофер, Тео был зрителем, ребенком, который постоянно наблюдал за окружающими. Вот только что-то не сходилось. Она просто не могла поверить, что Тео и Кристофер – один и тот же человек.
Однако с Логаном Блейном совсем другая история. Да, он мало походил на того Кристофера, которого помнила Бри, но половое созревание бывает сильно меняет мальчика. Он вполне мог вернуться из Арчвэй более высоким, стройным и светловолосым. В конце концов, он играл главную роль в школьной постановке. Может он намного более выдающий актер, чем все думают? Она не была уверена. Ей необходимо услышать еще чье-то мнение.
Возможно, пришло время рассказать девчонкам о Кристофере.
Мысль о том, чтобы вновь ворошить произошедшие в шестом классе, вызывала у Бри тошноту. Она дружила с Кристофером, и как порой случается с друзьями противоположного пола в этом возрасте, Бри была безумно влюблена в него, о чем он совершенно не догадывался. Она всеми способами пыталась привлечь его внимание: сидела рядом с ним на еженедельной мессе и составляла компанию, когда он оставался один на переменах. Мальчишки в школе дразнили его за лишний вес, он предпочитал искусство спорту и, по словам банды во главе с Рексом Кавано был явным гомиком.
Это и стало его прозвищем. «Эй, гомик!» – кричали люди, чтобы привлечь внимание Кристофера, и, как всегда в католических школах, никто из взрослых не вмешивался.
Итак, проведя с Кристофером несколько месяцев, Бри наконец решила признаться, что он ей очень нравится.
Закончилось все не так уж и хорошо.
На лице Кристофера отразился ужас, ему была физически неприятна сама мысль об отношениях с Бри. Почувствовав себя униженной, она сделала то, за что ей стыдно до сих пор.
Она присоединилась к издевательствам.
Бри до сих пор помнила выражение лица Кристофера, когда она впервые назвала его гомиком в столовой. Он как будто разом потерял всякую надежду. В его глазах не было ни грусти, ни гнева, лишь разочарование, что казалось в разы хуже. Он покачал головой и уставился на свой поднос с недоеденным обедом.
Тогда Бри видела его в последний раз.
В тот вечер Кристофер признался родителям. По крайней мере, такие ходили слухи. Он рассказал им о школьных издевательствах, об оскорблениях и о том, что его считали геем. А потом он сказал родителям, что считает себя бисексуалом и уже «встречался» с другим мальчиком в школе.