Противоположность между субъектом и объектом с точки зрения теории познания является с онтологической точки зрения противопоставлением формы и материи. Это противопоставление есть только перемещение первой из сферы трансцендентального в сферу трансцендентного, из опытно-критической области в область метафизическую. Материя, а именно то, что абсолютно индивидуализировано, что может принять какую угодно форму, но что не имеет определенных длительных свойств, так же мало обладает сущностью, как простое ощущение – материя опыта, обладает самостоятельным существованием. Итак, противоположность между субъектом и объектом относится к существованию (тем, что ощущение приобретает реальность как объект, противопоставленный субъекту), противоположность же между формой и материей означает разницу в сущности (материя без формировки абсолютно бескачественна). Поэтому Платон с полным основанием мог и вещественность, массу, поддающуюся формировке, нечто само по себе бесформенное, легко принимающую любую форму глину, то, во что вливается форма, ее место, то – вечно второе, назвать не сущим. Кого эти слова наводят на мысль о том, что Платон имел здесь в виду пространство, тот низводит величайшего мыслителя на степень поверхностного философа. Мы нисколько не сомневаемся в том, что ни один выдающийся философ не станет приписывать пространству метафизическое существование, но он вместе с тем не скажет, что пространство лишено всякой сущности. Для дерзкого болтуна характерно именно то, что он считает пустое пространство «химерой», что оно для него «нечто». Только у вдумчивого мыслителя оно приобретает реальность и становится проблемой для него. Не сущее Платона есть именно то, что для филистера кажется наиболее реальным, суммой всех ценностей существования. Это не что иное, как материя.
Итак, я в этом месте присоединяюсь с одной стороны к Платону, который сравнивает принимающее всевозможные формы «нечто» с матерью и кормилицей всякого процесса возникновения вообще, а с другой стороны, следуя по стопам Аристотеля, натурфилософия которого уделяет в акте оплодотворения женскому принципу материальную, а мужскому – формирующую роль. Но не будет ли слишком смело и рискованно утверждать на основании приведенных взглядов, что значение женщины сводится лишь к факту воплощения в ней начала материи? Человек, как микрокосм, сосредоточивает в себе оба начала. Он составлен из жизни высшей и низшей, из метафизически существующего и несуществующего, из формы и материи. Женщина же есть ничто. Она – только материя.
Это положение венчает все здание. Оно выясняет все, что до сих пор оставалось неясным. Оно замыкает длинную цепь наших доказательств. Половое влечение женщины направлено на прикосновение. Оно – влечение к контректации, но не к детумесценции. Соответственно этому и самое тонкое чувство женщины, и притом единственное, которое у нее более развито, чем у мужчины, есть чувство осязания. Глаз и ухо направляют нас в неограниченное пространство и доставляют нам предощущение бесконечности. Чувство осязания требует теснейшей телесной близости для своего проявления. Человек сливается с предметом, который он схватывает: это исключительно грязное чувство, как бы созданное для существа, которое по природе своей чувство есть склонность к физическому общению. Единственное, что оно способно вызвать – это ощущение сопротивления, восприятие осязаемого, но именно о материи, как показал Кант, нельзя высказывать ничем иного, как то, что она является такого рода заполнением пространства, которое оказывает сопротивление всему, что только ни стремится проникнуть туда. Факт «препятствия» создал, как психологическое (не гносеологическое) понятие вещи, так и тот необычайный характер реальности, который большинство людей приписывает чувству осязания, как более солидному, «первичному» свойству опытного мира. Но тот факт, что для чувства мужчины материя не вполне теряет характера истинной реальности, объясняется наличностью в нем некоторого остатка женственности, которая все же присуща ему. Если бы абсолютный мужчина существовал в действительности, то материя и психологически (не только логически) не была бы для него чем-то сущим.