-Алло, Мона! - голос на другом конце был слегка раздраженный и тем не менее в нём читался неприкрытый энтузиазм.
-Я приехала. - на выдохе ответила Мона. Её голос напротив был сухим и через чур спокойным.
-Ты не отвечала весь день, я беспокоился. - заботливые нотки тревоги начинали раздражать.
-Я вела машину, телефон был в сумке. - девушка явно стала говорить слегка напористее.
-Хорошо. - на другом конце раздался облегченный выдох. Девушка словно почувствовала обжигающее дыхание на своей щеке. Ей это не нравилось. - Как доехала?
-Все нормально. Сейчас я в мотеле. Переночую тут.
-Ты же говорила тебе снимут квартиру на командировку.
-Да. - ответ прозвучал словно глухой выстрел в темноту.
- Почему тогда ты в мотеле?
-Потому что сейчас поздно, Питер. - девушка говорила громче положенного. - Я не хочу будить директора, потому что...
-Хорошо-хорошо. Ты права. Прости, просто я...
-Всё нормально, Питер. - девушка вновь выдохнула, как бы осудив себя за внезапную вспыльчивость. - Я спать собираюсь, завтра много дел.
-Хорошо. Позвонишь завтра? - в его голосе словно таилась надежда. И девушке это не нравилось.
-Я постараюсь. Не переживай так. - она вновь отвечала сухо и без эмоционально.
-Буду ждать. И Мона, - девушка крепко вцепилась в телефон, она хотела бросить трубку немедленно. - я люблю тебя.
-У меня батарея садится. Позвоню завтра. Спокойной ночи.
Девушка не дожидалась ответа своего парня и не обратила внимания на зажёванные слова в глубине динамика. Она откинула телефон на подушку. Ее брови опустились на глаза. Она злилась. Но злость отступила также быстро, как и появилась. Брови приподнялись, лицо начало кривиться, глаза светились. Она вновь плачет.
Ладонями она закрывает свое лицо и всхлипывает, стараясь делать это как можно тише. У нее вновь не получается. Ветер на улице становится только сильнее.
Утром Мона наконец увидела Фриггел воочию. Небольшие домики, аккуратно выстроенные в крошечные улочки, выцветшие дороги, пошарпанные знаки и столбы. Между переходами неспеша ходили в основном старики с рыболовными снастями или строительными инструментами. Жилые дома отличались от бакалей и лавок лишь характерными вывесками или плакатам над дверьми. На тротуарах лежали замёрзшие сугробы, покрытые дорожными брызгами, воздух, как всегда, был холодным и отдавал слабым металлическим привкусом. Причем с солью. Странное чувство. По дорогам ездили в основном пикапы, да фургончики с наружной рекламой каких-либо услуг. Такое ощущение, что весь город работал, чтобы просто не развалиться на части. Лишь изредка на поворотах возникали ржавые маслкары или хетчбэки. Это не похоже на Чикаго, поэтому седан Моны Пейдж сразу привлекал внимание подозрительной чистотой и исправностью глушителя. Такой же редкостью были и здания выше двух этажей. Например ратуша, школа и кинотеатр. Они были пёстрыми и занимали место для двух коттеджей простой семьи Фриггела. И на каждом из них висел американский флаг. Словно именно эти здания считались гордостью жителей и достоянием Фриггела.