Публичные высказывания Джона о Поле и более завуалированные выпады Пола в сторону Джона продолжались после эпизода с «Three Legs» — «How Do You Sleep».
«B «Imagine» Джон показал свою истинную суть, — заявил Пол в интервью Melody Maker. — Предыдущий альбом набит всей этой политической фигней».
«Ты считаешь, что в «Imagine» нет политики? — парировал Джон в том же издании неделю спустя. — Это тот же «Working Class Hero», только подслащенный — специально для таких консерваторов, как ты».
И все же ни одно напечатанное или спетое оскорбление не могло заглушить в них взаимную привязанность, их интуитивное понимание творческих намерений друг друга, крепко сцементированное Джорджем и Ринго, семнадцатью годами радостей и печалей. Маккартни позвонил Леннону из Нью–Орлеана и предложил поучаствовать в записи Venus And Mars. Джон так и не объявился, зато Пол, желая проявить самые дружеские чувства, на один вечер появился на прибрежной вилле в Санта–Монике, где Джон жил во время пятнадцатимесячной разлуки с Йоко.
Однако не такой уж романтической была ночь 1974 года в Нью–Йорке, когда Пол и Линда встретили Джона, который собирался навестить своего нового друга, Дэвида Боуи. По словам подруги Дэвида, Авы Черри, «Дэвид не очень–то дружелюбно отнесся к Полу и Линде. Присутствовало ощущение напряженности. Каждый раз, когда Пол собирался что–то сказать, встревала Линда и затыкала ему рот. Не думаю, что ей нравился Дэвид, но их нелюбовь была взаимной»,
Их взаимная неприязнь только возросла, когда после второго прослушивания нового альбома Боуи, «Young Americans», у него дома, Пол бросил: «А нельзя ли послушать какой–нибудь другой альбом?»
Его замечание было тем более ядовитым, что Джон внес немалую лепту в создание альбома, написав вместе с Боуи заглавный сингл, «Fame». Насквозь пропитанный «филадельфийским блюзом», «Young Americans» был столь же «гладким», сколь «резкими» были последние студийные записи Джона. Сюда можно отнести его отрывистые аккорды в «Too Many Cooks» в исполнении Мика Джаггера, а также беспорядочные сессии записи «Pussycats» Хэрри Нильссона в Санта–Монике и лос–анджелесской Burbank Studios.
Партию бас–гитары в «Too Many Cooks» исполнял Джек Брюс, а Пол Маккартни, заглянув в Burbank Studios, предпочел сесть за барабаны, закончив свои экзерсисы чем–то вроде «Midnight Special» из репертуара «The Quarry Men». Несколько дней спустя он снова играл на ударных в мюзикле «дома» в Санта–Монике. Там же присутствовали Нильссон, гитарист Джесс Эд Дэвис (заменявший Эрика Клэптона на «Concerts For Bangla Desh»), «супераккомпаниатор» саксофонист Бобби Киз и слепой поющий мульти–инструменталист Стиви Уандер, бывший ребенок–звезда Tamla–Motown, который получил восторженное послание Пола на шрифте Брайля на обложке «Red Rose Speedway».
Поскольку в студии собралось так много прославленных музыкантов, не могло быть и речи о том, чтобы их присутствие не было запечатлено на пленке, — что и было сделано на оборудовании, арендованном из Burbank Studios. Пол ярко проявил себя в вокальной импровизации хита «Santo And Johnny» 1959 года, однако все музыкальные потуги собравшихся «богов» не принесли ничего, кроме унылой кропотливой работы за микшерным пультом.
Вне зависимости от качества, получившийся материал запечатлел некое подобие воссоединения Джона и Пола, хотя он и не предвещал дальнейшей совместной работы.
«Невозможно разогреть суфле», — подытожил Пол, которому уже осточертело сидеть с Джоном и его дружками (как, собственно, и с Бобом Диланом, на вечеринке в калифорнийском доме Джонни Митчелла несколько месяцев спустя).
Тем не менее у Пола было предостаточно теплых воспоминаний о деньках с «The Quarry Men», о Гамбурге и многом другом, чтобы продолжать общение с Джоном — неважно, было ли оно связано с музыкой — вне собраний совета директоров, судов и прочих мест, связанных с разделом имущества Apple.
Дружба Леннона и Маккартни, однако, закончилась на грустной ноте в воскресенье 25 апреля 1976 года, когда Пол неожиданно заявился с гитарой в руках в нью–йоркскую квартиру Джона, после того как ушел оттуда предыдущим вечером.
«То было время, когда Пол запросто приходил ко мне в гости. Я впускал его, но однажды сказал: «Пожалуйста, звони, прежде чем появиться. Сейчас не 1956 (!) год. Просто позвони, и все». Это его обидело, хотя я и не имел в виду ничего плохого».