Подготавливая массовое переселение американских негров в Африку, Гарви на средства членов ВАУПН и ее приверженцев учредил пароходную компанию, назвав ее «Черная звезда», и даже организовал несколько рейсов в Европу и Африку. Однако «черный Демосфен», действительно обладавший незаурядным ораторским даром, оказался никудышным коммерсантом. «Черная звезда» быстро обанкротилась, ее имущество продали с торгов. Американская юстиция обвинила Гарви в использовании для «мошеннических целей» государственной почты и приговорила его к пяти годам тюрьмы. Впоследствии помилованный президентом Кулиджем и высланный на Ямайку Гарви отошел от политической деятельности. Однако, лишившись своего лидера, Всемирная ассоциация по улучшению положения негров продолжала существовать и оказывала заметное влияние на негритянское движение в США. Националистическая, шовинистская фразеология Гарви прочно укоренилась в умах мелкой негритянской буржуазии, всеми силами стремившейся завоевать место в торговле, промышленности и даже политической жизни Соединенных Штатов.
«У негров должна быть своя страна, и они должны стать самостоятельной нацией» — эти слова Гарви с надеждой произносили тысячи обездоленных и бесправных черных американцев. «Переделка нашей современной цивилизации — это дело негров», — с гордостью вторили Гарви представители пока еще малочисленной негритянской интеллигенции. И лишь немногие понимали всю опасность «черного национализма», его губительное действие на умы и души американских негров, представляли, к каким трагическим последствиям может привести изо дня в день насаждаемая шовиниствующими теоретиками идея исключительности собственной нации.
К числу этих немногих принадлежал и Поль Робсон, хотя и он пережил кратковременное увлечение идеями Гарви. Позднее он со стыдом вспоминал, как простодушно делился с репортером буржуазной «Дейли экспресс» своими опасениями о будущем американских негров, которые якобы уничтожат себя как расу, если будут следовать образу жизни белых людей. Как с невесть откуда взявшейся самонадеянностью заявил: «Я хочу увести негритянский народ из этого новоявленного Египта в землю обетованную». Непростительное легкомыслие! Угораздило же его вообразить себя пророком Моисеем! Да и сопоставима ли вообще трагическая судьба его народа с испытаниями, выпавшими, по ветхозаветному преданию, на долю скитальцев по синайским и заиорданским пустыням? Американская действительность куда страшнее…
Два года в городе Скоттсборо, что в штате Алабама, длится судебный процесс над девятью негритянскими юношами, младший из которых едва достиг тринадцатилетнего возраста. Им предъявлено клеветническое обвинение в изнасиловании двух белых женщин. Расистских изуверов в судейских мантиях, вынесших обвиняемым смертный приговор, не смущают ни отсутствие улик, ни даже опровержение одной из якобы пострадавших.
В Атланте судят девятнадцатилетнего негра-коммуниста Анджело Херндона — борца за права безработных в штате Джорджия. Его обвиняют в «подстрекательстве к восстанию», что по закону полувековой давности карается смертной казнью.
О судебных процессах в Скоттсборо и Атланте Полю рассказывал Бен Дэвис во время их встречи в Гарлеме летом 1933 года.
Они были друзьями — Робсон и Дэвис. Их сблизил спорт. В начале двадцатых годов, когда американские футбольные болельщики с трепетом произносили имя Робсона, Бен Дэвис выступал за команду Амхерстского колледжа. Поль приметил щедро одаренного природой молодого атлета и взял его под свою опеку. Став вскоре ведущим игроком американского футбола, Дэвис признавал, что добился успеха в спорте благодаря помощи Поля Робсона.
Как и Робсон, Бен Дэвис, в полной мере познавший все унижения расовой дискриминации, мечтал посвятить себя борьбе за права негритянского народа. Окончив юридическую школу при Гарвардском университете и получив специальность адвоката, Бен вместе с юристом Джоном Джиром основал в своем родном штате Атланта контору, занимавшуюся защитой черных граждан.
Полю доводилось слышать и о другой стороне деятельности Большого Бена, как ласково называли Дэвиса американские негры. В 1932–1933 годах он был одним из организаторов национальных «голодных походов» безработных из штата Джорджия в Вашингтон. Во время этих походов Большой Бен близко познакомился с Уильямом Фостером и другими лидерами Коммунистической партии США. В 1933 году Дэвис вступил в ее ряды.
— Для того чтобы раз и навсегда покончить с угнетением негров, необходимо повести борьбу именно с существующей системой, — убежденно доказывал Дэвис Полю. — В противном случае это не более чем сражение с ветряными мельницами. Изучая коммунистическую идеологию, я пришел к выводу, что только социализм может принести негру полную свободу. Любая иная точка зрения — либо полнейшая иллюзия, либо наглый обман, и рынок идей уже завален бракованными товарами подобного рода. Не сомневаюсь, что рано или поздно ты сам в этом убедишься.
Потом Робсон мысленно не раз возвращался к словам, произнесенным Большим Беном во время их недолгой беседы в Гарлеме, и не без смущения вспоминал, сколь неубедительно и наивно звучали его собственные доводы о возможности достижения «всеобщего равенства и братства» в условиях американского общества.
Поль достаточно ясно понимал пагубность шовинистских теорий Гарви, последователи которого, кстати, обвинили Робсона и других создателей фильма «Император Джонс» в причастности к «международному заговору с целью не допустить негров на более высокую ступень культуры и цивилизации». Однако он еще не полностью освободился от узконационалистического взгляда на борьбу черных американцев как на исключительно расовое движение. Марксистская идеология поначалу казалась Робсону слишком отвлеченной и сложной для понимания. Идеи социализма он пока воспринимал в том виде, как их толковали мелкобуржуазные теоретики из английской лейбористской партии, отрицавшие классовую борьбу и ратовавшие за постепенное реформирование капиталистического общества при сотрудничестве всех классов.
Пятнадцатого июня 1934 года в лондонском журнале «Спектептор» была опубликована статья Робсона «Негритянская культура», в которой Поль писал, что мечтает «выявить все таланты, свойственные негритянскому народу, и повести его к более высокой степени совершенства по пути его естественного исторического развития». «В Соединенных Штатах я знал негров, — с горечью отмечал Робсон, — которые искренне верили, что коренные африканцы передают свои мысли посредством жестов, то есть что они фактически не умеют говорить».
«Моя первая цель, — говорилось в статье, — рассеять это достойное сожаления заблуждение афроамериканцев относительно своего культурного наследия. Для начала я намерен провести анализ основных языковых групп — индоевропейских, азиатских и африканских, — выбрать из каждой группы два-три основных языка и показать их богатства на сопоставимых этапах развития. Возможно, что для завершения этой работы мне потребуется лет пять, но я уверен, что ее результаты будут достаточными для того, чтобы внушить чернокожим людям уверенность в богатстве их прошлого, настоящего и будущего».
Не прекращая концертной деятельности, Робсон поступил в школу восточных языков при Лондонском университете, где увлеченно изучал распространенный в Восточной Африке суахили и банту, на котором говорило население Центральной и Южной Африки. Радовался и спешил делиться своей радостью с друзьями, когда постигал гибкость и тонкость этих языков. «Африка, — утверждал Робсон, — обладает своей культурой, самобытной, древней и отнюдь не варварской».