В это время художник пишет много автопортретов, портретов жены, сына, других людей. В лицо человека Сезанн всматривается с той же серьезностью и напряженностью, что и в пейзаж. Его портретам присущи строгость, отвлеченность от мирской суеты, невозмутимое спокойствие. Таков его автопортрет из Музея изобразительных искусств. Это погрудное изображение на темном фоне в трехчетвертном повороте. Свет падает слева и освещает высокий лоб художника, переходящий в лысину, — здесь чувствуется мощный купол головы. Волосы и борода трактованы единой массой, в тех же тонах, что и темная одежда. В отличие от более раннего эрмитажного автопортрета тот, что принадлежит музею, более лаконичен, сдержан, но в нем чувствуется мощь созданной мастером художественной системы. Небольшой автопортрет производит столь репрезентативное впечатление потому, что он воспринимается как фрагмент огромного мира, где действуют мощные созидательные силы, — творческой жизни художника.
Изображение человеческих фигур приобретает у Сезанна черты почти скульптурной монументальности. Такова «Женщина с кофейником» (Лувр), для которой позировала одна из прислуг в Жа де Буффан. Это картина высотой в 130 см дает поколенное изображение женщины, одетой в простое голубое платье, она сидит на фоне закрытых дверей, рядом со столиком, на котором стоят чашка и высокий кофейник. Во всей композиции господствуют вертикальные пропорции. На женщине платье с жесткими сборками, идущими от ворота и перетянутыми в талии поясом. Это платье образует независимый от фигуры объем, который, как на каркасе, держится на жестко топорщащихся складках. Простое крестьянское лицо очерчено спокойным овалом, которому вторит большой овал абриса рук, опущенных на колени. В похожих позах художник часто писал свою жену. Но здесь кисти рук не соединены, локти согнуты и разведены в стороны, и поза воспринимается как более напряженная, женщина как бы сдерживает движение встать, выпрямиться во весь рост. Голубое платье светится в картине холодным светом. Голубой, синий, так же как и золотисто-оранжевый, были любимыми цветами Сезанна, он находил их в пейзаже — в красках неба, моря и гор — и потом переносил их в свои натюрморты и портреты.
Картина «Пьеро и Арлекин» («Масленица», Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина) является уникальной по сюжету в творчестве Сезанна. Имеется еще несколько вариантов изображения Арлекина, но лишь вещь из нашего музея представляет собой законченную композицию из двух фигур. Вероятно, к героям комедии дель арте Сезанна потянуло благодаря их традиционным костюмам — красно-черным ромбам Арлекина и белой одежде напудренного Пьеро. Как и в портретах своей жены в платьях разного цвета и фасона, здесь художник разрабатывал задачу изображения фигуры в той цветной геометрии форм, которую придает одежда. Если во всех остальных картинах Сезанна люди неподвижны, то здесь основным мотивом является выход из-за распахнувшегося занавеса Арлекина, движущегося каким-то неповторимым скользящим шагом, а за ним следует Пьеро, приостановивший шаг и опершийся рукой на колено.
Ту же роль, которую белая салфетка играла в натюрмортах, оттеняя яркость лежащих рядом фруктов, выполняет белый балахон Пьеро, контрастирующий с яркой одеждой Арлекина. Мелкий красно-черный рисунок облегающего костюма Арлекина не дает остановиться взгляду на той или иной части его фигуры, она воспринимается целиком, вся в движении, направление которого указано белой тросточкой, которую он держит под мышкой.
Как уже говорилось выше, с середины 1890-х годов в творчестве Сезанна наступает новый период, отмеченный большей взволнованностью и порой печалью. В его излюбленном жанре натюрморта наблюдается стремление к большей сложности постановок, к совмещению различных точек зрения в одной картине. К этому времени относится его работа над рядом натюрмортов с красочной драпировкой, наподобие восточного ковра, кувшином, яблоками и апельсинами. Наиболее ранний натюрморт из этой серии находится в Лувре. Столик, на котором он поставлен, расположен по диагонали к первому плану картины. Тяжелые сложные складки драпировки образуют цветистый фон, а смятая салфетка, белая ваза и тарелка служат обрамлением непосредственно для фруктов. В картине красные, оранжевые, желтые тона ярко горят, контрастируя с более сумрачными красновато-коричневыми и зелеными оттенками драпировки.