Девчонка будто его не услышала. Она подошла к Костику и спросила снова:
– Зачем?
Он растерялся и опустил глаза. Увидел протянутую руку и поднял снова:
– Я – Кира, – сказала девчонка. – Мне не надо, чтобы ты убился.
Костик пожал её руку. И они как-то незаметно вышли со стройки. А потом целый день болтались на пешеходном мосту, вылавливали коричневые ракушки с моллюсками и зашвыривали обратно. А потом был ещё один день. И ещё.
Глава 2
С Кирой было интересно до того, что Костик и думать забыл про свою компанию. Она умела находить потерянные вещи. Говорила, что закрывает глаза и представляет предмет, который надо найти. А ещё трёт своё кольцо с фальшивым красным камешком. Костик сначала подкалывал, а потом Кира на раз-два нашла его бинокль, который он искал полгода. Ещё и подколола:
– Хочешь, я тебе это кольцо подарю? Мне не надо, я и без него могу находить.
Костик возражал, мол, пацаны кольца не носят. А Кира притащила ему увесистую книжку «Властелин колец», и потом они до ночи спорили, кто круче из героев и обтёсывали за гаражами толстые ветки, превращая их в эльфийские клинки. У Киры был внимательный взгляд синих глаз, а на шее болталась латунная пуговица на цветном шнурке. Смех у неё был переливчатый, как мелкая речка на перекатах.
После того, как их из кустов забросали камнями Богдан и компания, они перебрались в старый посёлок. Он начинался сразу за новенькими пятиэтажками, прямо за домом Костика тянулись до низких гор бревенчатые домики с узорчатыми ставнями и покатыми разноцветными крышами. Оказалось, Кира неместная и приехала на лето к бабушке. До июля она изнывала от тоски, потому что бабка ей не сильно обрадовалась и приняла только потому, что родители внучки со скандалом разводились. Бабка целыми днями смотрела чёрно-белый телик со скучными слезливыми фильмами, а Кира перечитала всю сельскую библиотеку и досконально изучила окрестности.
Костику в гостях бабка не обрадовалась тоже, поэтому они с Кирой с утра запасались бутылкой воды с хлебом и шли в свой штаб. А штаб они устроили на пыльном сеновале соседского дома: это была заброшенная покосившаяся избушка, которая от древности наполовину ушла в землю. Свет почти не проникал внутрь из-за окон, широкие крашеные половицы страшно скрипели, а от печи осталась груда кирпичей. В подполье Костик заглядывать боялся, таилось в нём что-то жуткое, будто чёрные глубины ада.
По утрам они с Кирой бегали в лесок на горе, там объедались земляникой, нанизывая её на сорванные стебли трав. Иногда совершали разбойничьи налёты на соседские огороды, таскали понемножку ягоды и огурцы. Резались в карты под старой яблоней.
В хорошую погоду делали из винных пробок корабли с тряпичным парусом и устраивали регату в местной речушке. За водосбросом она то вилась тонкой змейкой, то взрыкивала на перекатах, и подбрасывала лёгкие судёнышки на волнах. Потом бежали наперегонки до пруда и с дикими воплями прыгали с мостика, распугивая пригревшихся в траве лягушек. Собирали находки со дна: крестики, шлёпанцы, кольца, стеклянные шарики. Всё делили поровну и тащили в штаб.
По вечерам в огороде заброшенного дома картоху на костре, закатывая её в серую золу. И пока она запекалась, травили байки, кто какие знал. А в дождь залезали на веранду Кириной бабушки и смотрели фильмы на старом диапроекторе, который давал отличный луч света на дощатую стену, крашенную белой краской. И как-то однажды в один из таких вечеров Костик спросил Киру:
– Почему ты мне помогла? Ты же меня даже не знала.
Она отвернулась от слайда со сказкой о хитром горбуне и внимательно на него посмотрела.
– Три года назад я чуть не утонула. Мы на озере отдыхали с мамой и папой. И я далеко зашла. Меня подхватило течением и я не могла даже воздух набрать, чтоб позвать кого-то на помощь. Меня вытащил какой-то дядька. Когда я выкашляла всю воду, я его спросила, почему он меня спас, на берегу было много народу, но прыгнул в воду только он. А он оторвал со своей рубашки пуговицу, дал мне и сказал: «Потому что на свете много хороших людей. Когда-нибудь ты кому-то поможешь и передашь эту пуговицу дальше». Ты спросил меня, и значит, я тебе помогла.