В животе у Гарри засосало, как только он представил, чем они со Снейпом могут заниматься в запертой библиотеке.
- Я обещал показать тебе чары иллюзии, - Снейп поднялся с дивана, - Если ты успеешь выучить их за этот вечер, я буду приятно удивлен.
* * *
Серебристая ткань мантии-невидимки упала на стул. Я бросил короткий взгляд на появившегося Поттера и запер дверь.
- Как твои ожоги? - произнес я, чтобы не молчать. Поттер пожал плечами.
- Уже не болят.
- Сними футболку, - попросил я. Он торопливо кивнул и послушно стянул ее через голову. Я сглотнул, когда из-под ткани показалась светлая кожа.
- Через неделю от ожогов и следа не останется, - определил я, и машинально провел ладонью по животу Поттера. Тот судорожно вздохнул, я отдернул руку. - Я понимаю, что пижаму ты с собой снова не взял?
- А? - Поттер растерянно посмотрел на меня, и я не удержался от смешка.
- Ночью у меня холодно, а согревающие чары надо постоянно поддерживать.
Поттер опустил голову, я заметил, что он улыбается. Думает, что я согрею его своим теплом?
Хотя сегодня в библиотеке на какие-то мгновения мне показалось, что я действительно готов сдаться.
- Ночная рубашка лежит в ванной, там, где ты ее бросил вчера, - наконец, вздохнул я. Поттер неуверенно улыбнулся мне и направился в ванную.
Давно стоило бы привыкнуть к этому мальчишке, но я никак не мог успокоиться, когда, просыпаясь по утрам, чувствовал рядом с собой горячее тело. Да и засыпать, когда он прижимался ко мне, было сложно.
Но привыкать было нельзя. Я уже не говорю о моральной стороне - через две недели мне надо отправляться в Хогвартс: приводить в порядок свои дела и готовиться к учебному году. И Поттера уже не будет рядом: магия Хогвартса защищает от этого рода ментальной магии. Уход, во время которого Джеймс Поттер оказался в сознании своего сына, был совсем другим случаем. По большей части это магия Поттера-младшего помогла Джеймсу вернуться.
Повернувшись спиной к двери ванной, я расстегнул рубашку. Это стало моей привычкой: раздеваться спиной к дверям. У меня не было ни малейшего желания выставлять на обозрение уродливую татуировку.
Вот только прежде, чем я дотянулся до ночной рубашки, на мои плечи легли чьи-то теплые ладони.
- Поттер? - выдавил я.
- Северус… - проговорил он. Его голос дрожал, и я невольно положил свою руку поверх его. Он неожиданно прикоснулся к ней губами.
- У тебя волосы мокрые, - негромко заметил я. - Ты принял душ? Мог бы воспользоваться полотенцем. Или ты предпочитаешь использовать высушивающее заклинание в своем некачественном исполнении и остаться лысым в расцвете лет?
Поттер проигнорировал мое замечание. Я хмыкнул, застегнул рубашку на одну пуговицу, чтобы не распахивалась, и повернулся к нему лицом.
- Accio полотенце.
Он послушно наклонил голову. Да, мальчик раскатал губу: чтобы в день рождения ему прислуживал бывший двойной шпион в вынужденной отставке, грозный профессор зельеварения Северус Снейп!
Пока я почти ласково вытирал ему волосы, он прижимался ко мне все сильнее и пытался залезть мне под рубашку. Я не мешал ему: на ощупь, к счастью, татуировка заметна не была…
Я не понял, кто первым начал поцелуй, но это было совсем по-другому, не так как в прошлый раз. Тогда это было яростно и почти безумно. А сейчас - невероятно тихо, нежно, ласково… Мерлин меня раздери…
Язык Поттера неумело, но от этого не менее чувственно, ласкал мой рот. Я старался направлять его, не отрываясь, и Поттер понимал меня. Я снова невольно вспомнил его отца. Когда он учил меня целоваться, он был уверен, что объяснять технику поцелуя можно только на словах, и прерывал поцелуй каждый раз, когда я делал что-то не так. Меня это так бесило, что однажды я «зашил» ему рот - пришлось идти к Помфри, потому что заклинание отменить я так и не смог…
Поттер тем временем попробовал расстегнуть мою рубашку. Я торопливо сдвинул его руки ниже, к моим брюкам. Отвлекающий маневр сработал- Поттер начал возиться с ремнем…
Я прошелся ладонями по его голой спине. Видимо, Поттер проигнорировал ночную рубашку, которую я приготовил для него. Он был в одних трусах, что не оставляло особого простора для фантазии.
Пересчитав пальцами выпирающие позвонки, я остановился там, где начиналась резинка боксеров. Поттер тяжело выдохнул и неожиданно вцепился в меня…
А я вдруг вспомнил.
Сам я слишком много видел и пережил, чтобы сексуальное насилие могло сломать меня. Да, когда-то это было больно и грязно - в самом начале. Но я вытерпел достаточно, чтобы привыкнуть к этому. Зимой это не было для меня пыткой. Даже боли почти не было, относительно того же Круциатуса.