- Дело в том, Северус, что сегодня с утра ко мне пришла мисс Скитер.
Я поморщился. Одно упоминание Скитер вызывало у меня нервный тик и чесотку за правым ухом.
- Я не знаю, как ей стало известно о ваших отношениях. По крайней мере, для меня ее вопросы оказались, мягко говоря, неожиданными. Но надо сказать, что ее желание узнать, что об этом думаю я, оказалось весьма кстати, - Дамблдор сделал паузу, видимо ожидая, что я переспрошу. Я молчал. - Мне пришлось стереть ей память и поставить несколько ускользающих блоков. К сожалению, источник её информации мне неизвестен…
- У нее не было воспоминаний? - прямо поинтересовался я. Конечно, официально несанкционированная легилименция была запрещена, но только для тех, кто не может скрыть своего вторжения.
- Хуже, Северус. Ей прислали анонимное письмо. Ты же знаешь, что Скитер обожает непроверенные слухи.
Я фыркнул. Да, к сожалению знаю…
- Вот, взгляни.
Я машинально взял протянутую записку.
Не узнать этот почерк было невозможно.
- На письмо наложены Маскирующие чары, - понимающе кивнул я. Дамблдор нахмурился.
- Почему ты так решил, Северус?
Я удивленно поднял голову. Да, я не чувствую ни следа магической ауры, но Дамблдор гораздо сильнее меня…
- Это почерк Люциуса Малфоя.
* * *
Субботнее утро было для Гарри благословением.
На завтрак он пришел достаточно поздно, чтобы в Большом Зале осталось много народу, но достаточно рано, чтобы застать там Снейпа.
Снейп был мрачен. Впрочем, в этом состоянии он находился с четверга. Наверняка этим обуславливалось и резкое увеличение количества снятых баллов со всех четырех факультетов. В том числе и со Слизерина, другое дело, что изменения в слизеринской копилке были не столь радикальными.
Гарри повезло, под раздачу он не попал. Причем не по каким-то личным причинам, а по причинам вполне объективным: ни в четверг, ни в пятницу уроков зельеварения у седьмого курса Гриффиндора не было.
Бросив на Снейпа короткий взгляд, Гарри негромко вздохнул и направился к гриффиндорскому столу.
На столе, рядом с местом, где обычно сидел Гарри, устроилась небольшая пестрая сова с привязанным к левой ноге письмом. Увидев Гарри, сова подлетела к нему. Гарри отвязал письмо, точнее записку. Развернул и невольно покраснел.
«Сегодня после двух у меня. С.
PS: Будет лучше, если тебя не заметят»
Гарри быстро взглянул на Снейпа. Тот умело делал вид, что не имеет к письму никакого отношения, то есть, полностью игнорировал Гарри. Всё как обычно.
Гарри бережно свернул записку и засунул в карман.
Осталось не так уж много времени. Всего два с половиной часа.
* * *
Я был взбешен. И именно поэтому сидел сейчас в гостиной с Поттером. Он прижимался к моему плечу и, казалось, дремал. А я напряженно смотрел на огонь.
Все было правильно. Поттер уже совершеннолетний. А по Единому Своду Правил высших магических школ, есть и такой, сексуальная связь преподавателя с совершеннолетним учеником разрешена во внеучебное время при условии, что на уроках преподаватель будет относиться к ученику объективно. При необходимости все это без труда выяснялось с помощью Веритасерума.
При одной мысли, что это положение может быть применено по отношению ко мне, я готов был удушить голыми руками первого же, кто полезет ко мне с Веритасерумом.
Но в то же время…
Я привык к препятствиям, которые ставила мне жизнь. Я привык преодолевать их любой ценой. Раньше я сам запрещал себе быть с Поттером, и тому было множество внутренних причин. А сейчас, как только мне попытались помешать, я тотчас же захотел доказать, что я в силах победить.
У меня не было сомнений в том, кто виноват. Чтобы подделать почерк, надо было иметь образец письма. Письма Люциуса и личный мотив были только у Драко.
Поттер повернул голову и задышал мне в шею. Я невольно прижал его крепче. Он почему-то вздрогнул.
Я бросил взгляд на часы на его руке. Без пяти десять.
- Иди спать, - мягко отстранил его я. Поттер жалобно нахмурился.
- Северус…
- В мою спальню, - продолжил я. У Поттера чуть глаза на лоб не вылезли от удивления. - Я скоро приду.
- А…
- Можешь остаться на ночь, - я растянул губы в улыбке. Поттер просиял и неуверенно обнял меня.
Когда он вышел из гостиной, было уже десять.
Почему-то это было немного больно и очень обидно. Словно я обманываю самого себя. Но ведь я не обманываю? Я, в самом деле,… неравнодушен к нему. Я, в самом деле, хочу провести с ним эту ночь, чувствуя его тепло. А то, что я доказываю этим что-то,… какое это имеет значение?
Имеет.
За фотографиями, стоящими на камине, была спрятана баночка с приготовленным мною на рождественских каникулах любрикантом. И Джеймс, и Драко знали, что эти фотографии почти святое для меня, и не трогали их. Больше никто сюда не заходил.