Он наверняка уже уснул…
Аккуратно отложив пергаменты на свой рабочий стол, я спустился на второй этаж. Дверь в комнату Поттера была плотно прикрыта, но не заперта, и я вошел, не боясь разбудить его: снотворное должно было действовать всю ночь.
Он лежал на кровати, не раздевшись, поверх покрывала, с окровавленной ногой. Я присел рядом, взмахнул палочкой, избавляясь от засохшей крови, зная, что это повлечет за собой новое кровотечение. Зато теперь носок не прилипал к ране, что позволило мне безболезненно снять его.
Рваная небольшая рана выглядела неприятно, в ней виднелась грязь. Поттер явно не заглядывал в ванную, хотя стоило бы промыть. Очередное очищающее заклинание, заживляющее - одну ночь переживет, а завтра надо будет обработать как следует.
Я осторожно приподнял Поттера над кроватью, стянул с нее покрывало, завернул одеяло. Раздевать его было неудобно: удерживать заклинание не получалось. Но от моей возни Поттер не проснулся, только пробормотал во сне что-то подозрительно похожее на «Северус».
Уложив его, я сел рядом на пол, прислонившись лбом к его холодной ладони. Мерлин, мог ли я когда-нибудь предположить, что влюблюсь в сына моего же любовника?
* * *
Утром Гарри долго лежал в кровати, пытаясь понять, когда же он успел раздеться и лечь под одеяло. В голову приходила только одна мысль: кто-то явно поспособствовал его пребыванию в данном, весьма комфортном, положении. Гарри даже догадывался, кто это мог быть. Эта догадка радовала: ведь она означала, что Северус больше не сердится…
Впрочем, очень скоро Гарри понял, что одно другого не исключало.
Донельзя мрачное выражение на лице вошедшего Северуса просто кричало об этом.
- Проснулся? - сердитый взгляд. - Поттер, скажи мне, сколько ума надо иметь, чтобы пять часов пролежать на холодной сырой земле, а потом уснуть с открытой раной на ноге, в которую могла попасть любая дрянь?
Гарри обиженно отвернулся, стараясь не глядеть в черные, полыхающие яростью глаза.
- Гриффиндорский недоумок, - зло процедил Северус, откидывая угол одеяла и рассматривая больную ногу. - Сядь. Надо было тебе ночью холодный душ устроить…
Гарри и не думал протестовать Северусу: в таком настроении зельевар был, мягко говоря, опасен. Он просто молча наблюдал за тем, как Северус одним взмахом палочки призывает из ванной пластиковый таз - кстати, где он был раньше? Гарри что-то не видел его… - ставит его рядом с кроватью, наполняет водой с помощью «Агуаменти», растворяет в воде жидкость из какого-то маленького пузырька. Еще одним взмахом палочки Северус, ворча что-то про себя между заклинаниями, достаточно болезненно разрезал еще тонкую кожу на месте вчерашней раны. Гарри прикусил губу, недоуменно наблюдая за манипуляциями Северуса. А потом зашипел от жжения в ране и холода, когда Северус заставил его опустить ногу в холодную воду.
Разумом Гарри понимал, что Северус заботится о нем - наверное, может он просто не хочет создавать себе неприятностей, но сердце отторгало поведение мужчины. Сердитое молчание, резкие движения, словно Северусу было неприятно прикасаться к Гарри. Наверное, по-другому он и не умеет, мелькнула на удивление разумная мысль. Но Гарри почему-то не смог согласиться с ней…
- Поттер, если ты только попробуешь встать в ближайшие четыре часа, вылетишь из моего дома со скоростью света, - холодные слова напоследок. Северус хлопнул дверью, уходя. Гарри уткнулся носом в подушку и изо всех сил постарался не разреветься.
Он так и не увидел сегодня Северуса. Ни на кухне, ни в лаборатории, ни в каких-либо других комнатах. Правда, в ту, которая была занавешена радужной шторой, он не заходил. Малфой опять пытался что-то объяснить Гарри из курса зельеварения, но тот так ничего и не понял - было не до учебы. Малфой только обозвал его кретином и ушел в лабораторию.
Вечером, в одиннадцать часов, Джеймс все-таки загнал Гарри спать. В спальню Северуса…
Гарри долго не мог уснуть этой ночью.
* * *
Знакомая церковь, ограда кладбища. Темнота вокруг. Я знаю, что рискую, но удержаться не могу. Быстро иду между могил. В кармане бутыль дешевого вина, завернутый в платок бокал.
Я сам не понимаю, зачем пришел сюда сегодня. Может, потому, что он единственный человек, которому я могу рассказать о всех своих проблемах. Не задумываясь о том, что он предаст меня.