На меня они не обратили внимания, но может, это было и к лучшему: я мог подняться к Поттеру, не отвлекаясь ни на что.
Дверь в спальню была плотно закрыта. Но оказалось, что Поттер решил выполнить мои инструкции только частично: он просто переоделся, бросив грязную одежду на стул, и теперь стоял у окна, глядя на улицу со странной тоской.
- Я же сказал тебе, чтобы ты отдал одежду Тибби, - раздраженно сообщил я, заметив на полу осыпавшуюся землю. - Мог бы хотя бы бросить ее в ванную. Кто теперь убирать все это будет?
- Северус… - его голос был каким-то странным. Я не обратил на это внимания, взмахнул палочкой, убирая грязь.
- Ясное дело, что Северус… - пробормотал я и вдруг понял, что точно так же я всегда разговаривал с моим сыном. Мерлин, только этого не хватало… Сначала я дарю ему фамильный медальон-артефакт, потом Тибби начинает звать его хозяином, правда, если я правильно помню особенности фамильного этикета, эти два факта взаимосвязаны, теперь начинаю разговаривать с ним так, как с членом семьи… Что же будет дальше? Надеюсь, до свадьбы не дойдет…
Я ухмыльнулся, представив, что скажет Поттер, если я выскажу ему свою мысль…
- Северус, можно задать тебе один вопрос? - Поттер упорно не поворачивался ко мне лицом. Я почувствовал неладное.
- Попробуй.
Он ненадолго замолчал, словно формулируя мысль. Я ждал.
- Почему ты всегда называешь меня по фамилии?
- Этот вопрос действительно нуждался в столь драматичной окраске? - насмешливо фыркнул я, но, заметив, как напряжена спина Поттера, счел за лучшее ответить. - Я привык называть тебя так, и мне слишком сложно уже менять привычки.
Поттера, судя по всему, это не успокоило. Я уже собирался выяснять, в чем дело, когда он снова заговорил.
- Я очень похож на отца?
Чтобы сложить два и два мне потребовались считанные мгновенья. Он знал о моих отношениях с Джеймсом Поттером, знал, что я любил его, а ему все говорили, как он похож на отца. Действительно, на его месте я бы тоже не поверил, что моя ненависть так легко может превратиться в любовь.
Мерлин… Теперь становится понятным, почему он иногда впадал в депрессию, и почему так упорно стремился занять позицию снизу. Хотел убедить самого себя, что он значит для меня совсем не то, что значил когда-то Джеймс Поттер.
Это просто дико, мелькнула мысль. Дико и неправильно то, что он все это время считал, что заменяет мне другого человека. А самое страшное - то, что я не смогу признаться ему, что люблю его. Потому что не умею.
- Нет, - выдавил я. - Поттер, это самая идиотская из всех твоих идиотских идей… Как тебе вообще такое могло прийти в голову?
Он молчал, стоя все в той же позе, не двигаясь, только плечи вздрогнули один раз, и у меня почему-то сжалось сердце. Я поднялся, подошел к нему и обнял. Интересно, почему у меня на это ушло так много сил?
- Поттер, поверь, я слишком гордый человек, чтобы встречаться с тем, кто не нравится мне, - я постарался отвлечь его, прижавшись к нему слишком сильно, скользнул губами по шее. Поттер выгнулся в моих руках, но все же попытался переспросить.
- Значит, я… - он осекся.
- Ты совсем другой. Гораздо лучше, чем он, - что мне еще сказать, чтобы он понял? - Он всегда был жестоким, избалованным своей вседозволенностью, ребенком. Для него наши отношения были только игрой, соперничеством. Он никогда не уставал говорить мне об этом…
Я рассказывал о своем бывшем любовнике все, что мучило меня двадцать лет, уже забыв о том, что передо мной его сын. Рассказывал о самой страшной ошибке, сломавшей всю мою жизнь, о том, как я позволил себе влюбиться и как доверился человеку, предавшему меня.
Поттер слушал молча. Только бережно гладил мое лицо, кода его сводило спазмами - я давно разучился плакать. А я в ответ говорил, как Джеймс Поттер любил причинять мне боль.
А потом он целовал мои руки и ласкал шею так, что я сам не заметил, как болезненные воспоминания превратились в стоны наслаждения. Он покусывал мои соски, заставляя меня извиваться, и его взгляд подсказал мне, что он впервые видит меня таким.
Зря я, наверное, рассказал ему все это. Все же Джеймс - его отец. Но у меня не было выбора.
Я позволил себе закрыть глаза и утонуть в ощущениях. Руки на шее, на груди, на бедрах - словно их миллион. Помогаю Поттеру справиться с застежкой моих брюк, приподнимаюсь, и он стаскивает их с меня вместе с трусами, как всегда делал Джеймс…
Что мне сделать, чтобы больше не вспоминать его в такие моменты? Может, просто не бороться с собой, позволить себе это всего один раз.
Потому что они совсем разные. Я ведь до сих пор помню прикосновения Джеймса Поттера, все было точно так же: и то, как он вылизывал родинку у меня на шее, и как ласкал шрам на бедре. Но сейчас, когда это делает Гарри, все по-другому.