И дело не в том, что за двадцать лет шрам - я распорол бедро, убегая тогда из Визжащей Хижины - затянулся, потеряв чувствительность. И даже не в том, что Гарри действовал неумело и даже робко. Просто была непривычная нежность в его прикосновениях, которая наверняка не исчезнет и тогда, когда он… научится. Привыкнет.
Он явно заставил себя дотронуться до моего члена, как-то сразу растеряв весь свой пыл, покраснел и поднял на меня смущенный взгляд. Я осторожно привлек его к себе, дотянулся до его ширинки. Поттер попытался потереться о мои руки.
- Северус, - выдохнул он чуть нервно, и я понял, что он хочет сказать. - А давай ты сегодня… ну… возьмешь меня?
Я с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Нормальные пары спорят о том, кто будет сверху, а мы… Стоп, я что, только что назвал нас… парой?
- Северус?
Я взял себя в руки.
- Нет, - я старался говорить как можно мягче, но для Поттера это, похоже, стало поводом для продолжения спора.
- Почему? - он приподнялся, заглядывая мне в глаза.
Я не могу. В самом деле, не могу, помня, что случилось там, у Темного Лорда. Я слишком живо помню это.
- Тебе неприятно? - Поттер истолковал мое молчание превратно. И почему это не удивило меня?
- Не говори ерунды. Просто… Ты еще не готов. Для этого необходимо полное доверие.
Поттер почему-то отстранился и сел на кровати.
- А ты не доверяешь мне?
Я вздохнул.
- Я - доверяю.
Поттер не смотрел на меня, но мне стало почему-то очень неуютно.
- Значит, я тебе не доверяю, - злой и почти незнакомый голос. - Трахаю тебя и не доверяю.
- Следи за языком, Поттер, - я тоже сел - его злость передалась и мне. - А как ты тогда объяснишь тот факт, что все это время тебе казалось, что я представляю на твоем месте другого человека, и ты не сказал мне ни слова?
Молчание. Поттер резко встал, застегивая штаны, потянулся за футболкой.
- Если не хочешь, не надо выдумывать каких-то поводов, - устало произнес он. - Я не хочу… так.
Дверь закрылась.
Кто из нас идиот: он или я?
Он что, всерьез решил в качестве аргумента привести вынужденное воздержание? Я двадцать лет обходился почти без секса - посещение борделя в Лютном примерно раз в год можно не считать.
Только бы он не ушел. Если уйдет, я из под земли его достану, только бы он был рядом. Просто рядом.
Но когда я через полчаса спустился вниз, чемодан все так же стоял у стены, а Поттер сидел на диване, завернувшись в плед, рядом с Джеймсом, листая какую-то книгу. Значит, он все-таки остался. Из-за Джеймса?
А впрочем, какая разница?
Глава 13
После недолгих размышлений Гарри решил перебраться к Джеймсу.
В пользу этого говорили те факторы, что у Джеймса был большая комната и двуспальная кровать. А еще Джеймс был решительно против того, чтобы Гарри спал на диване в гостиной, как тот и собирался.
Про ссору с Северусом Гарри старался забыть. То, что между ними встал вопрос доверия, оказалось неприятным открытием. Да, Гарри и в самом деле многое скрывал от Северуса. Например, то, что каждый раз после секса он ощущал отвратительное чувство несправедливости. Будто он использует Северуса. Он до сих пор помнил свою боль и не верил, что это может приносить наслаждение.
Не верил? Ну, может, это громко сказано. Просто он сомневался. И боялся причинить такую же боль Северусу. Но от возбуждения всерьез сносило крышу. Он, как мог, старался быть нежным и аккуратным, но всякий раз где-то внутри бился страх и отголосок отвращения к себе.
Отвращение. После того, что случилось с ним в плену у Волдеморта, Гарри долго не мог даже сам прикоснуться к себе. Это было слишком… грязно. Отвратительно. Мерзко. Тело словно существовало отдельно от него и принадлежало… шлюхе.
Гарри понимал, что он, конечно же, не виноват в случившемся. Но сердце решительно отказывалось воспринимать доводы разума и ненавидело тело, в котором находилось.
Сейчас это почти забылось, лишь изредка, в постели с Северусом, просыпались нежелательные воспоминания. И об этом он тоже не мог сказать. Это было слишком глупо - в конце концов, прошло уже около двух лет.
Северус, конечно, не понимал, что своим отказом лишь усугубляет состояние Гарри. Гарри не был уверен, что согласие Северуса помогло бы ему смириться с собой, но отказ точно причинял Гарри дополнительную боль.
А ещё недавно начались сны. Гарри не помнил большинство из них, по крайней мере, в деталях. Утром оставались только отдельные ощущения грязи и боли, унижения и отвращения. Один из снов, самый страшный, Гарри, к сожалению, не забыл. Это был сон, в котором ему пришлось все же выносить и родить ребенка кого-то из Пожирателей, и хоть он был совсем нереальным, Гарри помнил свою панику, когда проснулся. Северуса тогда не было рядом, и он позволил себе какое-то время лежать неподвижно, не вытирая слез, выступивших от страха и отвращения к самому себе.