- Северус? - Поттер опустил глаза, наткнувшись на мой яростный взгляд. Я был просто переполнен ненавистью к себе,… и не стоило выплескивать ее на него.
Не в первый раз мои ошибки ломают людям жизнь.
В очередной раз раскололся стеклянный абажур рядом с Поттером. Он вскрикнул от боли: один из осколков впился ему в руку.
- Evanesco! - я взмахнул палочкой, бесконечная починка единственного стеклянного предмета в этой комнате утомляла. К тому же у Поттера вскоре могут начаться бесконтрольные вспышки магии…
Мерлин….
Я тяжело вздохнул, оперся о стену: мне показалось, что я потерял равновесие. Только сейчас я понял, что все это значит.
У нас будет ребенок.
Мерлин…
Я торопливым взмахом палочки застегнул мантию и обернулся к Поттеру, который зажимал рукавом рубашки порез.
- Ложись спать, - бросил я и вышел из комнаты.
Тибби, привыкший выполнять все приказы моего неуравновешенного отца с полуслова, мгновенно догадался о том, что мне нужно. Чистый стакан и бутыль огневиски возникли в лаборатории, как только я зашел туда. Я со скрытой благодарностью посмотрел на домовика. Тибби всегда был моим спасением, что в детстве, что позже, после окончания Хогвартса. Я протянул ему баночку с заживляющей мазью для Поттера, и Тибби молча кивнул, взяв ее, и аппарировал.
Я невольно задумался о магии домовиков. Еще в детстве она интересовала меня, как все недоступное. Но возможностей узнать о ней было еще меньше, чем о Темной магии. Только гораздо позже я понял, что это невозможно - узнать что-то о ней. Домовики хранят эту тайну ревностней, чем гоблины золото.
Усмехнувшись, я бросил взгляд на бутыль и откупорил ее. Естественная реакция сознания на шок - отвлечься и забыться.
Я в очередной раз ломаю жизнь себе и близким своими ошибками. Когда-то я из-за своей глупости убил самых дорогих мне тогда людей, и неважно, что один из них знать меня не хотел. Сейчас…
Я провел в лаборатории около часа. Огневиски никогда не помогало мне опьянеть, только обостряло осознание проблем. Я понял это, когда мне было шестнадцать. И сейчас напивался по тому же поводу…
Хлопок аппарации Тибби отвлек меня от бездумного созерцания стакана. Домовик заклинаниями ощищал от пыли дальний угол чердака и переставлял вещи, но я прекрасно понял, что он напоминает мне, что пора идти спать - сам бы я не вспомнил об этом.
* * *
Гарри лежал на кровати, глядя в потолок, и еле дыша от острой, почти физической боли.
В сотый раз он прокручивал тот момент…
Наверное, надо было сказать как-то иначе, но Гарри так и не нашел иных слов, а сказать было нужно.
Северус ничего ему не ответил. Ушел, и даже заживляющую мазь прислал с домовиком.
Гарри еще помнил, как побелел Северус, привалившись к шкафу. Еще бы. И ненависть в его глазах ударяла куда больнее, чем впившийся осколок абажура.
Шаги в коридоре - Гарри торопливо повернулся на бок и закрыл глаза.
Дверь приоткрылась.
- Ты спишь? - тихо спросил Северус. Гарри промолчал. Северус прошел в комнату, явно стараясь не шуметь. Открыл шкаф, постоял, не двигаясь, и закрыл. Раздался звук отодвигаемого стула, затем скрип.
Северус долго сидел не двигаясь. Гарри чувствовал слабый запах огневиски. От этого немного тошнило.
- Идиот… - тихо прошептал Северус, спустя бесконечность, тяжело вздохнул и встал. Шелест мантии, и он лег рядом с Гарри, помедлив немного, отодвинулся на край кровати и отвернулся.
Подождать полчаса - Северус отрубился, как только лег. Встать - медленно, осторожно, чтобы не разбудить. Волшебная палочка на столе, чемодан все еще в гостиной, не разобран. Гарри одет - он и не раздевался.
На всякий случай, взмах палочкой и усыпляющее заклинание. Северус дышит ровнее.
Пройти по коридору, задержаться у двери Джеймса, нерешительно заглянуть внутрь. Подойти к кровати. «Прости, так вот получается…. Я напишу, правда…» - прошептать, загадав про себя: если Джеймс проснется, то Гарри останется.
Брат улыбается во сне, и у Гарри сжимается сердце.
Выйти, плотно закрыть дверь, спуститься в гостиную.
- Молодой хозяин уходит, - тихий голос домовика. Гарри замирает.
- Ты же не будешь меня удерживать?
- Тибби не может, - осуждение явно говорит о том, что если бы мог - удержал бы. Гарри невольно улыбается.
- Скажи, пожалуйста, Северусу, чтобы он не искал меня, хорошо? - домовик кивает. - И Джеймсу… Я прошу у него прощения, ладно? Передай, что я напишу.
Наверное, Тибби не должен всего этого делать, но Гарри получает только очередной кивок. А потом домовик протягивает ему увесистую колбу с каким-то зельем. Колба старая и пыльная. Зелья там едва ли на половину.