Гарри расстегнул верхнюю пуговицу, когда одна из пуговиц на животе отлетела и закатилась в угол. Малфой странно посмотрел на него.
- Тебе нужна другая одежда, Поттер, - констатировал он. Гарри кивнул, сейчас он сам жалел, что когда-то выбросил одежду, доставшуюся ему от Дадли. - Ты что предпочитаешь: мантии или маггловскую одежду? Я собираюсь на Косую аллею, в лаборатории нет нескольких необходимых для твоих зелий ингредиентов…
* * *
Начало декабря было непривычно холодным. Может, потому что Гарри впервые проводил зиму вне Хогвартса, а в замке почти всегда было тепло. Но теперь приходилось укрываться двумя одеялами и уже не получалось ходить в одной футболке.
Несколько футболок поистине слоновьего размера для него купил тогда Малфой, как и огромный свитер, который все равно натягивался на животе, и несколько мантий, у которых пришлось обрезать подол. Вся одежда теперь висела на Гарри как на вешалке, но его вполне устраивало это. По крайней мере, ткань не обтягивала живот.
С тех пор, как Гарри вернулся сюда, прошло чуть больше трех недель. Колдомедик приходил еще несколько раз, все больше хмурился, вселяя в Гарри тревогу, каждый раз негромко рекомендовал Малфою повысить концентрацию зелья, помогающего развитию плода, дважды накладывал какие-то лечебные заклинания. Малфой еще раз наведался на Косую аллею и в этот раз принес Гарри каталоги детских товаров, приведя его в замешательство.
С Джеймсом все это время Гарри почти не виделся. Кроме обычных домашних заданий, тому приходилось работать над курсовой работой, а еще продолжали приходить заказы из больницы Святого Мунго - Джеймс не отказывался от подработки, опасаясь, что накопления Северуса кончатся раньше, чем он закончит университет. Впрочем, Гарри все чаще казалось, что брат намеренно избегает его.
Вот только поговорить с Джеймсом никак не удавалось. Вставал он очень рано, завтракал еще до того, как Гарри выходил в гостиную, обед Тибби приносил ему в лабораторию, а ужин Джеймс вообще пропускал. Если же он приходил вечером к Гарри, то вид у него был настолько утомленный, что начать серьезный разговор у Гарри не хватало совести.
Именно потому Гарри так удивился, спустившись однажды в гостиную и услышав тихий голос Джеймса из кухни. Оставалось непонятным также, что на кухне делал Малфой, для которого находиться в «подсобном помещении» было ниже его достоинства, поскольку ни с кем другим Джеймс разговаривать не мог.
Впрочем, как бы то ни было, Гарри решил, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы отловить, наконец, брата для разговора.
Дверь на кухню была приоткрыта. В полумраке - зимой темнело рано, а свет почему-то не горел - угадывались две фигуры.
- Ты просил, чтобы я не лез не в свое дело. Я и не лезу, - разобрал Гарри слова Джеймса. Малфой что-то тихо ответил ему. - Хватит оправдываться. Ни в чем я тебя не обвиняю. Я помню, о чем ты говорил.
Гарри замер в дверях: что-то подсказывало ему не мешать собеседникам.
- Прекрасно, Джейми! - слова повысившего голос Малфоя заставили Гарри понять, что что-то тут нечисто. - Тогда, какого Мерлина, ты от меня бегаешь все это время? Или все это было только предсмертным подарком?
- Заткнись, - резко бросил Джеймс, и Малфой замолчал. А потом вдруг сделал шаг вперед и обнял Джеймса.
Гарри моргнул. Еще раз недоверчиво посмотрел на странную картину перед ним. Джеймс в объятиях Малфоя переместился уже так, что даже при большом воображении нельзя было сказать, что он против. И поэтому Гарри оставалось только одно: подавить защитнический инстинкт и тактично удалиться из гостиной, столкнувшись, правда, по дороге со стулом.
Впрочем, его либо не услышали, либо не обратили внимания.
Уже сидя в своей комнате, Гарри размышлял об увиденном. Он понятия не имел, что чувствует к Джеймсу Малфой, но о том, что сам Джеймс влюблен в слизеринца, можно было догадаться и раньше - стоило только вспомнить поведение мальчика еще в Хогвартсе.
Впрочем, лезть в их отношения Гарри не собирался. А если Малфой что-нибудь натворит, убить его можно будет в любой момент…
В дверь постучали, а потом в комнату заглянул Джеймс. Гарри улыбнулся ему, тщетно стараясь уловить на лице брата выражение страдания, позволившее бы сделать вывод о жестокосердии Малфоя, но либо Гарри был ненаблюдателен, либо страдания не было вообще.
- Это ты сейчас в гостиной стул уронил? - поинтересовался Джеймс, и Гарри приуныл: надеяться на то, что этот грохот не услышат, было глупо.