Я кивнул.
- Да, Альбус. Как скажете.
* * *
Палата Гермионы находилась в каком-то закоулке. Колдомедик долго вел Гарри и Северуса какими-то коридорами с редко расположенными дверями - как он объяснил, действие темных проклятий могли распространяться на расстоянии и палаты должны быть расположены далеко друг от друга, чтобы разные заклинания не контактировали.
Перед палатой с надписью «Г. Грейнджер, ритуал Подчинения, 70085» стояла небольшая скамейка. Северус холодно кивнул Гарри на прощание и ушел, а сам Гарри постучал в дверь и толкнул ее.
Палата была небольшой, половина ее была огорожена ширмой, на второй половине располагался письменный стол и два стула. На столе Гарри с удивлением обнаружил несколько пергаментов, исписанных почерком Рона, и стопку учебников по ЗОТС и трансфигурации.
- Гарри? - Рон высунулся из-за ширмы. - Здорово, что ты пришел! Я не думал, что ты так быстро…
- Гарри? - второй голос из-за ширмы был еле слышен. Гарри бросился туда, уже не опасаясь, что Гермиона спит.
Окно на второй половине палаты было занавешено плотными шторами, кровать стояла у стены, а на ней лежала Гермиона - непохожая на себя. Гарри отметил неестественную худобу, почти белую кожу и странное выражение лица - почти удивленное.
У кровати на стуле сидел Рон, на полу лежали еще две книги и перо. Гарри неловко встал рядом с Роном, не зная, что сказать.
- Привет, - осторожно улыбнулся он. - Как ты? Рон писал, что тебе лучше…
- Да, - Гермиона тоже улыбнулась, неуверенно и робко. - Я начала вспоминать… Тебя я помню, - торопливо произнесла она. Гарри растерянно посмотрел на Рона, тот поспешил разрядить обстановку.
- Помнишь, я тебе писал, что у Гермионы амнезия? - Гарри не помнил, но понимающе кивнул. - Она все вспоминает, но медленно.
- Я помню, что ты - мой лучший друг, - снова заговорила Гермиона, и Гарри улыбнулся уже по-другому - искренне радостно.
Пожалуй, только после того, как он потерял своих друзей, он понял, как много они для него значат. И какой невероятной удачей оказалась возможность начать все сначала.
Гарри не заметил, как прошел час - все это время они с Роном рассказывали Гермионе о том, что происходило на втором и третьем курсе во время их учебы. Некоторые моменты Гермиона вспоминала сама - и Гарри даже не мог определить, кто радуется этому больше, она или же Рон.
А вот потом начались неприятности.
Когда колдомедик, который принес Гермионе зелья, странно косился на Гарри, он еще не придал этому значения. На сообщение, что ему уже пора уходить, Гарри тоже отреагировал адекватно. Подождав, пока уйдет колдомедик, вполголоса ответил Рону на несколько вопросов о Северусе. А когда открыл дверь палаты, первое, что он увидел - ярко-зеленое самопишущее перо Скитер. На слова «Здравствуйте, мистер Поттер! Только один вопрос: Как долго длится ваша связь с Северусом Снейпом? Он совратил вас еще в школе?» он машинально отступил, захлопнул дверь, запечатал ее несколькими заклинаниями и с трудом сдержал бушевавшую магию.
Пришла пора успокоительного, которое ему дал с собой Северус.
* * *
После долгого и выматывающего разговора с Дамблдором - он объяснял, на что следует сделать упор в обучении Поттера - я отправился на Косую аллею. Визит туда занял два часа - я пообедал, выпил кофе, заглянул в Лютный переулок и узнал, как обстоят дела с заказами, приобрел несколько редких ингредиентов, зашел в Гринготтс, а потом - в мебельный магазин, где заказал новый диван для гостиной…
Когда я вернулся домой, мне хотелось только упасть на кровать и уснуть, несмотря на то, что было всего половина шестого. Я положил на стол сверток с ингредиентами и книги Дамблдора.
Джеймс, сидящий за столом над каким-то свитком, что-то писал. На меня он даже не посмотрел - не хочет отвлекаться или игнорирует? Я встал напротив и пристально рассматривал черноволосую макушку.
После той истории, когда я узнал, что они с Драко любовники, мы почти не разговаривали. Раньше эта воспитательная мера всегда помогала мне призвать сына к порядку, но, очевидно, я не заметил, как он вырос.
Он уже не ребенок, и мне надо смириться с этим. Я не могу распоряжаться его жизнью, только портить ее - ведь он, я уверен, как обычно болезненно воспринимает мое неодобрение.
Я просто боюсь, что Драко причинит ему боль. Что окажется, что Драко просто играет с ним. Такое более чем возможно.
Но это его жизнь, и пусть он сам решает, как поступить. Говорить ему то же, что я сказал Поттеру - «Слизеринцы не умеют любить» - я не буду.