Поттер за окном подозрительно поежился. Я вздохнул: его привычка выбегать на улицу без теплой мантии приведет его однажды к воспалению легких. Прямо как ребенок, в самом деле…
Я спустился вниз, снял его мантию с вешалки в коридоре и вышел на улицу. Но Поттер при виде меня вскочил с коряги и торопливо скрылся за углом. Я постоял несколько секунд рядом с корягой, затем швырнул мантию на землю и направился к калитке.
Мое терпение тоже не безгранично.
Накладывая по дороге скрывающие чары - мое появление на улицах магического Лондона сейчас вызвало бы ненужный ажиотаж - я прикидывал, где я сейчас могу отвлечься. Пожалуй, можно зайти в аптеку в Лютном переулке, там можно получить заказ на зелье. У меня есть еще несколько постоянных заказчиков, но в Лютный попасть быстрее всего, да и ингредиенты там можно купить…
* * *
Я был вне себя от бешенства. Конечно же, два моих заказчика и продавец в Лютном знали меня. И, конечно же, не преминули поинтересоваться, правда ли то, что написали сегодня в Пророке.
Кажется, оставалось одно: запереться в доме и не выходить оттуда года два. Ну, или уехать в Австралию, кенгуру газет не читают.
Раздраженно хлопнув дверью, что не помогло, впрочем, выпустить пар, я резко прошел через гостиную под сочувствующим взглядом Джеймса и поднялся по лестнице, не желая ни с кем разговаривать. Он знал меня достаточно, чтобы понять, что в таком состоянии я могу только наорать на него, и тоже не стал лезть ко мне.
В лаборатории никого не было. Я наложил запирающие чары на дверь и взмахом палочки разжег огонь в горелке под котлом. Привычное занятие успокаивало, несмотря на то, что никакой особой цели я, в общем, не преследовал. Такие целебные зелья, как это, достаточно универсальны и применяются широко, так что ингредиенты не пропадут зря. Приготовление же не столько сложное, сколько кропотливое и требует большой внимательности, так что вполне можно будет продать это зелье в какую-нибудь аптеку…
Только когда на столе стоял уже третий котел с остывающим в нем зельем, я, наконец, вспомнил о времени. Не в первый раз я засиживался в лаборатории до темноты, но раньше это было обусловлено тем, что меня никто не ждал.
Осторожно разлив зелье по колбам - завтра надо будет послать Джеймса или Драко продать их в аптеку - я оставил их на столе и снял защитные чары. Работа оказала на меня ожидаемое успокаивающее воздействие.
Уже стемнело. Внизу, в гостиной, и в комнате Джеймса горел свет. Я толкнул дверь спальни.
Поттер сидел на кровати в темноте. Я несколько мгновений мог созерцать его неподвижную фигуру. Потом он резко вскочил и вышел из комнаты. Я проводил его взглядом, заметив, что он скрылся в дальней комнате, куда я когда-то запрещал ему заходить.
Впрочем, сейчас мне не было до этого дела.
Когда я включил свет, комната показалась мне вдруг еще более пустой.
…Эту ночь я провел на диване в гостиной.
* * *
Закутавшись в теплую мантию и гриффиндорский шарф, оставшийся еще со школьных времен, Гарри сидел на трансфигурированной из большой коряги скамейке и вертел в руках фотографию, которую принес ему когда-то Северус.
Было непривычно больно оттого, что Северус почему-то скрыл от него, что это был дом его матери. Гарри не понимал, отчего Северус молчал, но вряд ли была достаточная уважительная причина для этого. И ведь Северус должен был знать, как для Гарри это важно…
Конечно, можно было поговорить с Северусом. Может быть, он смог бы сказать что-то, что успокоило бы Гарри. Но сейчас Гарри не хотел даже видеть его. Немного померзнув на улице, он все же взял мантию, которую ему вынес мужчина, но только потому, что если бы он заболел, с Северусом пришлось бы контактировать еще больше.
Спустя сорок минут после ухода Северуса Гарри замерз окончательно и ушел в дом. Джеймс, сидевший в гостиной, хотел что-то сказать ему, но Гарри не заметил его.
Время не успокаивало, наоборот, чем дальше, тем больше Гарри испытывал жгучую, раздирающую обиду.
Он слышал, как пришел Северус, как он хлопнул дверью внизу, очевидно, раздраженный чем-то, и быстро прошел по коридору наверх, к лаборатории. То, что мужчина даже не соизволил поинтересоваться, что произошло утром, только добавило масла в огонь. Гарри не хотел признаваться даже себе, что сидел и ждал этого.
Когда стемнело, и Северус все-таки пришел, Гарри вновь вернулся к тому состоянию, когда видеть его не хотелось. Выйдя из спальни, Гарри направился туда, где мог сейчас побыть в одиночестве - в бывшую комнату матери.