Я пренебрежительно фыркнул.
- И с чего же вы взяли, что меня заинтересует ваше предложение… как вас называть?
- Джон, - человек ухмыльнулся. Пытается диктовать свои правила. Что же, пускай, раз я ничего не могу поделать…
- Так что же вас заставило так думать, Джон? - я чуть поморщился, произнося имя, и, как ни странно, это его задело.
- Я полагал, что вы пожелаете позаботиться о безопасности вашего любовника… разве не так?
- Переходите к угрозам, - констатировал я, подавив в себе вспышку страха и беспокойства.
- Нет, что вы, просто мне кажется, это наиболее весомый аргумент для вас, Северус, - насмешливо произнес Джон (было бы странно называть его теперь более абстрактно, даже про себя). - К тому же, буду откровенен, ритуал, который я собираюсь проводить с помощью вашей, Северус, крови, может оказаться неудачным. В итоге придется принести жертву, и это не должны быть вы, ведь после вашей смерти заклятия уже не снять.
- Что же вас заставляет просить моей помощи? - меня коробило от этого псевдолюбезного разговора, но пока оставалась хоть иллюзия, будто мы на равных.
- Простая лень. К тому же, ритуал длится два месяца, и мне не хотелось бы тратить время.
А недолгое время воцарилась тишина. Я прервал ее: она слишком нервировала меня.
- А зачем, позвольте поинтересоваться, вам сила Темного Лорда? Судя по вашей демонстрации, у вас ее достаточно.
Джон поднялся с кресла и взмахнул палочкой, убирая его.
- О, это просто умение. Признаться, у меня не так много магической силы. К тому же, если народ узнает, кто на самом деле убил лорда Волдеморта, мне станет легче добиться своей цели. Так вы отказываетесь мне помочь?
Я пренебрежительно фыркнул.
- Понятно. В таком случае, мне понадобится некоторая информация… Legillimens!
До этого ко мне применяли легилименцию два человека, Темный лорд и Дамблдор. В первом случае это походило на действие тарана, во втором - на ветер, проникающий всюду. Сейчас же мне казалось, что этот Джон вскрывает мой мозг как вивисектор, рассматривает все скрытые внутренние органы, достает из глубин всю боль и кровавые воспоминания. Я был мастером окклюменции, но не мог сделать ничего. Это было неподражаемое умение, и боли было ровно столько, сколько надо, чтобы заставить меня потерять контроль. Он специально вынимал самые страшные, но ненужные воспоминания, чтобы добить меня, и потом уже свободно копался в том, что ему было надо. Он видел всю мою жизнь и все мои секреты, связь с Джеймсом и дружбу с Лили, моего сына и беременность Поттера…
- Благодарю, Северус, - голос доносился до меня словно издалека. - Тут, конечно, много хлама, но никогда не знаешь, что пригодится… Меня правда позабавила твоя интрижка с Поттером-старшим… До свидания, Северус, если вдруг решишь поменять свое решение, дашь мне знать. Немного времени у тебя есть, а я постараюсь приложить все усилия, чтобы переубедить тебя.
Захлопнулась дверь, и я откинулся на подушку. Не осталось никаких сил. Уснул я почти мгновенно.
Время, когда я проснулся, я определил как промежуток между одиннадцатью и часом дня. У меня болела голова. Возможно, это был результат ментального вторжения, но я не исключал, что я просто слишком много проспал. Такое тоже случалось.
На полу рядом с кроватью стояла тарелка с завтраком. Он был не очень плотный, из чего я сделал вывод, что кормить меня, скорее всего, будут несколько раз в день. Посторонних примесей в еде не было.
Ожидания оправдались. Второй раз мне принесли еду между обедом и ужином. Кроме этого мне вручили графин с водой. На удивление заботливо.
Я взял на заметку, что кормить меня будут два раза в день. Не сомневаюсь, что в этом месте я быстро потеряю чувство времени.
Время тянулось так, как не могло тянуться больше нигде. Правда, я не в первый раз был в такой ситуации, но привыкнуть к бездействию, тем более для такого предприимчивого человека, как я, было невозможно. Все во мне кричало, что надо что-то делать, чтобы выбраться отсюда, но разумом я понимал, что это невозможно.
Постельное белье на кровати на ощупь было скользким, словно шелковым. Я отметил это только сегодня, когда лежал на кровати, обдумывая мои возможности. Значит, на ткань наложено заклинание неразрываемости. Сначала я не понял причины, но потом сообразил. Очевидно, я нужен ему живым и он предпринял все меры, чтобы я не нарушил его намерений. Удавиться целой простыней гораздо сложнее, чем ее куском.