– Что я могу сказать? Вы-с необыкновенно мудры для ваших юных лет… – промолвил старый седой граф Шустров.
Между прочим, граф не слукавил сейчас Людмиле, Иннокентию Александровичу пришлась по душе мудрость юной княжны, и ему показалось. Что девушка действительно правдиво и разумно объяснила происходящее в этой странной истории любви и польки…
Но жаль, что Людмила Варшавская была лишь юная беззащитная светская барышня, и без достойного защитника никакая мудрость не могла помочь ей противостоять грубой мужско силе Николя…
…Тем временем, в санях по зимнему морозному Санкт-Петербургу, где снежинки играли в салочки, ехал довольный Евгений Дубов, кутаясь в тёплое суконное пальто с собольим мехом. Его ответственные переговоры с издателем и корректором лучшего издательства Санкт-Петербурга удались с большой выгодой для молодого поэта, это давало хорошие перспективы Евгению.
Он был так счастлив, что не замечал холодной погоды, а лишь отметил красоту русской зимы.
Вдруг Евгений напрягся, нахмурил рыжие брови и нервно правил пенсне: ему дорогу перегородил нарядный, в военной шинели с опушкой из меха куницы с разлохмаченной модной светло-русой стрижкой и бакенбардами. Его белоснежная идеальная улыбка была похожа на настоящий ядовитый оскал.
– О, мой дорогой кузен! Какая встреча! А я узнал от отца, где ты сегодня был, какой дорогой будешь ехать домой, и вот-с, стою, жду, чтобы пообщаться без посторонних! Мы же братья…– произнёс протяжно, с тоном издёвки Николя.