– Уехать?! Не за долго до свадьбы?!! В Польшу?!! Не бывать такому! Я люблю Евгения и, либо его оправдают, и свадьба, как и планировалось, стоиться через две недели, либо я за ним на каторгу поеду, и там и обвенчаемся! – воскликнула Людмила с небывалой уверенностью в голосе и во взоре огромных изумрудных глаз…
Зоя Витальевна немножко огорчилась, услышав такие пылкие речи дочери, но преданность Людмилы жениху при всей тревоге за неё вызвала и восхищение у матери, поэтому княгиня лишь с горечью покачала головой, не показывая своё восхищение, но перечить не стала, только промолвила:
– Ладно, утро вечера мудренее, давай не будем принимать решение в эмоциях, отрада моя, мы же ещё толком ничего не знаем, кроме того, что написал в письме Иннокентий Александрович, я надеюсь, Господь не даст злодею Николя торжествовать, суд будет справедливым, так что не будем отчаиваться, просто подождём какое-то время. Давай, ласточка моя будем успокаиваться, я тебя чаем с мятой, мелиссой и ромашкой напою, да будем уже отдыхать…
Собственно, так они и поступили, и даже немножко смогли поспать после успокаивающего чая, который так хорошо умела делать крепостная девица Маша.
…Да только не долгая передышка была, увы…
… На следующий же день, никто ещё не забыл прошлое потрясение, Николя уже готовил новый подлый ход в этой игре и собирался навестить юную прелестницу Людмилу…
… Людмила после утренней молитвы и долгих манипуляций со внешностью вышла к завтраку в столовую с аккуратной простой причёской из белокурых волос, в ярком малиновом платье с золотой каймой. А образ закончили рубиновые, подходящие к платью серёжки-гвоздики, розовые пинеточки и красивая шаль в восточных огурцах, благодаря которой девушка казалась совсем худенькой и хрупкой, как ребёнок.
И тут, когда только кончился завтрак, Маша робко (на самом деле лишь казалось, что это – робость, просто девушка очень переживала за добрую отзывчивую молодую барышню, поэтому это была не робость, а волнение) пролепетала:
– Барышня-благодетельница Людмила Борисовна, там приехал с визитом его сиятельство Николай Иннокентьевич Шустров, кузен жениха вашего… хм… прикажете проводить к вам? Он просил передать, что у него есть к вам важное дело. Только прошу, подумайте, посоветуйтесь с барыней-кормилицей нашей, вашей многоуважаемой матушкой…
Зоя Витальевна и Людмила с ужасом переглянулись…
– Доченька, может, не пускать Николя? Это ж зверь, а не человек, давай я порошу нашего крепкого кучера прогнать его. Ну и что в том, что это считается моветоном? С нас сейчас вещи и поважней этикета есть… – стала кротко и ласково просить княгиня дочурку, но та бойко и резко ответила:
– Нет! Я хочу посмотреть в глаза этому нехристю, который покушался на отца родного, потом оклеветал невиновного Евгения, а теперь смеет ко мне с каким-то делом приехать! Я спрошу у него, какое дело может быть у меня, приличной мадмуазель, преступником и хамом!
Зоя Витальевна до дрожи испугалась за доченьку, но святая непоколебимость Людмилы на подсознательном уровне подсказала княгине Варшавской, что дочери можно доверять, а от Николя они всё равно не смогут бегать постоянно…
Так рассудив, княгиня с кротким взглядом карих глаз изрекла:
– Что ж, раз так, проводи, Маша, его в гостиную, мы сейчас к нему выйдем…
Крепостная девица Маша быстро убежала, а Зоя Витальевна в голубом палантине прошествовала в гостиную вместе с любимой доченькой.
… Внешний вид Николя в этот раз был в разы хуже: парадный военный мундир помялся, а на лице ещё не зажили следы той самой роковой ночной драки. Зато надменная белоснежная ухмылка и тот факт, что светло- русые волосы и бакенбарды Николя уложены по последним требованиям моды подчёркивали его статус победителя…
– Оу, какая милая встреча-с! Мадмуазель, вам идёт красный цвет, цвет страсти, вы великолепны-с! Прошу-с, ваша светлость, не осуждать меня за помятый вид, и простить мой приезд без предупреждения… – начал томным голосом разговор Николя, но Людмила грубым тоном резко прервала его лесть:
– Ничего-с, можете не извиняться за свой непотребный вид и внезапность визита, это – незначительные мелочи по сравнению с теми гнусными низкими гадостями, которые вы сотворили, но почему-то даже не думаете раскаиваться! И можете не расточать мне лживые комплименты, потому что я вас ненавижу, и после такого аморального поступка не хочу иметь с вами ничего общего! И вы, сударь – бесстыжий лжец, поэтому я не верю ни одному вашему слову!!! И, знаете, в Библии багряница Христа тоже красного цвета, так что это цвет не только победы или страсти, это так же цвет страданий невиновных людей…