…Людмила посмотрела на себя, замученную, уставшую, заплаканную, с подарком Николя, который больше напоминал девушке змею вокруг шеи, нежели красивое украшение и не выдержала, убежала с рыданиями, а Зоя Витальевна подошла к Николя и сурово тихо изрекла с гневом в карих очах:
– Ну, Николя, ты сам напросился! Я перечить дочери не буду, но я – мать, для меня её благополучие важнее всего, поэтому не будет никакой свадьбы, пока, во-первых, ты не выполнишь своё условие, и не говори, что не можешь освободить Евгения, раз назвался груздем, полезай в кузов, потому что она только ради счастья Евгения согласна тебя терпеть. Во-вторых, я не дам благословения на венчание, пока не попросишь у неё прощение за своё непристойное поведение! Так что это ещё не окончательное «да» было! Мы ещё подумаем, стоит ли с тобой связываться! И не спорь со мной, потому что дочь буду защищать, как могу!
Николя смутился и поспешил распрощаться и уехать…
… Зоя Витальевна переждала какое-то время, чтобы доченька успокоилась, а потом поднялась к ней на второй этаж с тяжёлым вздохом…
Нет, у княгини и мысли осуждать дочурку любимую не возникало, наоборот, она восхищалась благородством и стойкостью своей доченьки, но Зое Витальевне очень хотелось как-то поддержать дочь и, если возможно, обезопасить от Николя и его страшного предложения или хотя бы оттянуть ненавистную свадьбу…
… Людмила уже успокоилась и сидела на изящном диванчике с причитанием:
– Господи, помоги, спаси и сохрани…
Зоя Витальевна подошла мягко тихо кошачьей походкой, нежно и бережно обняла доченьку с любовью во взоре больших карих глаз и ласково изрекла:
– Доченька, лапушка родная, солнышко, Людмила, я восхищаюсь твоей стойкостью, но, мне кажется, что можно обойтись без таких жертв, а во-вторых, что не надо падать духом: вместе мы найдём управу на Николя, и ты всё-таки, как и хотела, пойдёшь замуж за Евгения, всё закончится хорошо…
Людмила закрыла травяные вежды и с тяжёлым вздохом ответила:
– Ах, милая-милая, самая лучшая мамочка моя, по-моему, ты серьёзно недооцениваешь ситуации. Что может сейчас закончится для меня хорошо? Ничего хорошего меня не ждёт! Без жертв обойтись? Мне бы очень хотелось, но рисковать здоровьем и жизнью любезного Женечки я не буду. У него, и в личном плане, и в плане писательской карьеры ещё всё впереди, он и без меня справится, если его оправдают и отпустят. А я не могу быть счастлива, если будут поводы сомневаться в его благополучии. Николя же жестоко, но без лишних слов сказал, что, если я выйду за него замуж, то Николя поможет Евгению. Так что я не вижу другого исхода в данной ситуации, которая больше гордиев узел мне напоминает или удава на шее, кроме как принять предложение Николя и прозябать свою жизнь с одной радостью: осознанием, что у Евгения всё замечательно в жизни. Ты предлагаешь перехитрить Николя. А как? Освободить любезного Евгения самим? А что мы можем в суде, если мы не были там, не являемся свидетелями, а знаем историю только со слов из письма Иннокентия Александровича? Обмануть, обещать выти замуж, а как только мой настоящий жених будет на свободе, сбежать от Николя? Страшно, он – опасный человек, ещё прикончит в гневе. Так что не понимаю твоего жизнерадостного настроя, матушка…
Глава «Гордиев узел разрублен наконец-то!»
… Юная княжна и её мама не знали, что в это время уже многое изменилось.
Во-первых, старенький седой граф Иннокентий Александрович получил от врачей из жёлтого дома справку о своём умственном и душевном здоровье и предоставил тому самому бравому мудрому полицейскому, который так хорошо поддержал Евгения, и теперь показания старого графа Шустрова в защиту племянника и обвинения в адрес сына имели большой вес.
– Сударь, я вас умоляю, вы уж как-нибудь подсобите освобождению Евгения Петровича Дубова, моего племянника, я же и его юная невеста пропадём без него, а всё из-за моего дурака, которого я сыном отныне называть не хочу, не знаю, как вас-с зовут… – в конце допроса попросил слёзно Иннокентий Александрович.
– Артамон Сергеевич, ваше сиятельство. Прошу-с, не переживайте так, я не глуп, понял уже ситуацию, сделаем всё, чтобы суд оправдал Евгения Петровича, призовём потом и сына вашего к ответу, дождитесь суда, что будет послезавтра. Можете быть уверены, что на свою свадьбу ваш племянник будет уже свободен… – произнёс мудрый полицейский.
На следующий день вызвали на допрос, как свидетеля, и Николя. Сначала молодой офицер думал, что его секрет не раскрыт и вёл себя очень уверенно, а мудрый бравый Артамон Сергеевич так и ждал момента подловить Николя на лжи.