– Да-да, милый папенька, от счастья…
Купец же приобнял бережно дочку и заботливым тоном изрёк:
– Вот, другое дело! Помни, что твоё женское дело это следить за хозяйством, слушаться мужа, быть достойной и представительной дамой в высшем свете, чтобы ему не было стыдно за то, что женился на худородной девице, ты должна выглядеть и вести себя, как у них положено, любить графского племянника, ну и своих детей родить. У тебя всё получится, ты же у меня умница и красавица, будь счастлива, дитя любимое моё…
«Конечно, родить! Легко учить вам меня, а потом, если не получится, обвинять, а что, если он, как мужчина, уже не может ничего?! Я ж потом в глазах людей виноватой буду, а вдруг у него не может уже быть детей?» – мысленно возмутилась явной несправедливостью милая девушка, но не посмела высказать свою мысль, а с фальшивой радостью на бледном лице промолвила:
– Да-да,… конечно, я помню обязанности хорошей жены, я буду стараться…, с вашего разрешения, я пойду с маменькой на рынок, прогуляюсь, свежим воздухом подышу и куплю пряников разноцветных Кирюше…
Не дожидаясь ответа, Агнесса вытащила мать на улицу…
А на улице гуляли нарядные господа и сударыни, продавались ткани, платки, ленты, бусы, пряники и леденцы, радостно галдели ватаги ребятишек…
– Агнесса, а теперь скажи честно, ты чего так испугалась, когда отец стал тебя с грядущей свадьбой поздравлять? Ты чего ожидала? – ласково, с доброй улыбкой спросила тучная милая Вера Сергеевна дочь, поправляя пучок из блестящих пшеничных волос.
– Не знаю, матушка,– задумчиво протянула Агнесса, нервно теребя атласные ленты у богатого кружевного капора, который она быстро одела покрыть золотые букли, – Он, конечно, замечательный человек, мудрый, образованный, аристократичный, с ним интересно общаться. Только как с личностью, а не как с кавалером, меня смущает его возраст и вопрос, а будут ли дети вообще?
– Доченька, ты давай, ерундой не майся, главное, он денежный и титулованный человек, в добавок, ты сама говоришь, что в целом, он тебе приятен, а дети… . Ну, он человек в возрасте, скорее всего детей уже у него не будет своих, но, если будет требовать, чтобы родила общего, сделаешь, как моя лучшая подруга, мадам Лиза, её старый богатый сморчок хотел детей, так она родила от любовника-цыгана двух здоровых красивых мальчиков, а мужу солгала, что её дед был цыганом, а она сама тоже смуглая кареглазая шатенка, он поверил… – весело подмигнув, намекнула Вера Сергеевна, покупая нарядный атласный большой кулёк разноцветных пряников.
– Как-то жестоко по отношению к мужу. Ладно, всё равно я не была ни в кого влюблена, просто я хотела ещё немного подождать настоящую любовь, но, видно не судьба, так что давай сюда пряники, и лучше посоветуй, что мне завтра одеть в гости…, хочется быть нарядной… – тихо, мелодично ответила Агнесса.
– Солнце моё, я уверена, что его сиятельство будет в восторге от того очень пышного зефирно-розового платья, в котором ты сама похожа на изысканный сладкий десерт… – ответила заботливо Вера Сергеевна.
… На следующий день в тоже время Агнесса с помощью любимой маменьки и служанок облачилась в шикарное пышное, украшенное воланами и бантами зефирно-розовое платье, а вместо буклей ей сделали строгий пучок. Тут как раз прибыла красивая, расписанная амурами карета, которую за своей невестой послал Семён Степанович Долгопятов. Конечно, девушка волновалась, но старалась вести себя естественно, будучи наблюдательной и умной. Звучит пафосно, но Агнесса искренно пыталась понравиться жениху и наладить крепкую дружбу с Кирюшей.
… Где-то в районе двух часов Агнесса прибыла на место встречи, в имение графов Долгопятовых. О, да здесь царила красота: красивые, как с картинки, деревенские домики, аккуратные хозяйственные постройки и красивый, украшенный колоннами барский дом с голубоватой покраской.
«Хм, красиво, конечно. Уж в чём, а во вкусе и хозяйственности ему не откажешь…» – сделала для себя вывод мысленно Агнесса.
Тут на крыльце появился сам Семён Степанович, как всегда высокий, в модном костюме, с тросточкой, а за ним стоял в нарядной рубашке с лосинами очень милый мальчик. Рыжеволосый, со смешными веснушками, солнечный мальчик трогательно прижимался к Семёну Степановичу и обаятельно улыбался (я думаю, логично было сделать вывод что мальчик-симпатяга и был графский крестник Кирюша).