Уж если могучие, уверенные в своей мощи деревья ломаются от недружелюбных сил, желающих сковать их своим холодом, что говорить о такой крохотной песчинке Мироздания. Человеке. К тому же калеке. Слёзы застыли в нём, сковали его сердце ледяным панцирем. Жизнь внушала ему отвращение и отчаянье.
Главврач пыхтя спустил тяжёлую коляску по крутым ступенькам и тут сердце Дино вновь радостно затрепетало. Надежда, только что умершая, хрупко оживала. Не дыша, боясь сдуть прекрасное видение, он вглядывался в одинокую фигурку, спешившую им навстречу по длинной, очищенной ото льда, аллее. Затянутая в чёрное, она сиротливо смотрелась на фоне закованных в холод, окоченевших деревьев.
- Ну что, с Новым годом тебя, Снегин, - ободряюще похлопал Нилыч Дино по плечу. - С новой жизнью. Бывай! - и сунул в руки бывшего архивариуса увесистый этюдник с красками - всеми его нехитрыми пожитками.
По мере того, как фигурка приближалась, трепетные ощущения угасали. Дино помрачнел.
- А, чуть не забыл, - встрепенулся Павел Нилович. Он что-то достал из кармана своего халата и вложил в руку Дино какой-то шнурок. - Это ведь, кажется, твоё.
На ладони с тонкой плёнкой кожи на плохо затянувшихся рубцах от кинжалов Тарнхари лежала золотая свастика, заряженная когда-то терафимом. Дино с отвращением посмотрел на бесполезную побрякушку, стыдливо сжал ладонь в кулак и поднял глаза.
Перед ним смущённо улыбалась Елена Белзье. В тоненьком пальтишке, в тугом шарфе на голове, сдерживающем непокорную шевелюру стояла она посреди этих застывших на деревьях слёз, которые звенели стеклянными колокольцами, изливались печальным перезвоном под налетевшим ветерком.
Она так и не оправилась после ужасной смерти мужа и хранила траур все эти месяцы.
Они встретились глазами и Дино, не выдержав, потупил взгляд. Сердце съедало невыразимое чувство боли и вины. Ведь кто, как не он виноват в смерти Павла Илларионовича? Ему было невдомёк, что то же самое чувствует и она. Только винит во всём себя.
- Видишь, даже природа принарядилась. Встречает тебя в новогодних нарядах, - просто сказала она.
Он рванулся в порыве обнять её, такую же одинокую, прошептать слова утешения, прощения, но только беспомощно откинулся на спинку в изнеможении и бессилии. Проклятая коляска! - стукнул он в отчаянии по подлокотникам и ненавистный шнурок с символом несостоявшейся власти выпал из раскрытой ладони на холодный асфальт. Но хоть одна живая душа появилась в этом дольнем мире, кому он нужен и за это он был ей безмерно благодарен.
Врач ещё долго смотрел им вслед и думал о своём.
' Наверное, правильно говорят, что гении не от мира сего. Что бы там ни говорили, патология ли это или высшее проявление человека, это область неизученных процессов, балансируя на грани которой легко свалиться в сторону сумашествия или заурядной серости. Воистину, мозг - дело тёмное и изучению не подлежит. И психиатрия здесь бессильна'.
Одиноким сердцам не нужно было слов. Алёна ни о чем его не расспрашивала, Дино тоже хранил молчание и только мысли и чувства бушевали в его голове. Навязчивые, как осенние мухи, думы о Лизе не отступали и он решил навсегда покинуть этот холодный город, который навечно останется напоминанием о былой любви. Воспоминания будут ходить за ним по пятам, подстерегая на каждом углу. Ими будут заполнены улицы, бульвары, дома и долгие-предолгие годы от них нельзя будет ни спрятаться, не убежать.
Нет, Дино ничуть не винил её. Наверное, так будет лучше. Жить с инвалидом - дело нелёгкое. В конце концов с ним оставался его дар и призвание, которое предначертала ему Книга. Конечно, нелегко будет привыкать к новой жизни. Но он справится.
Когда самообладание вернулось к нему, губы сами собой зашептали молитву. Он молил Всевышнего, непостижимого в своей мудрости и своём могуществе, чтобы дал ему силы достойно нести ниспосланную ему странную судьбу, не сожалея о страданиях и несчастьях, выпавших на его долю.
Охранник приоткрыл перед ними прочную ажурную калитку и они выехали на обледенелый тротуар.
Мимо, гудя, неслись автомобили, скользили по ещё не припорошённой солью дороге, короткими качками притормаживали, гася скорость. И вдруг сквозь хаотичную паутину звуков - шуршание шин, повизгивание тормозов и мата, громкого и злого - прозвенел в застывшем воздухе колокольным шепотком голос.
- Ну, наконец-то.
Ни с чем в мире Дино бы не смог спутать его. Мелодичный и звенящий, он ворвался сквозь какофонию вздохом облегчения.
Он вздёрнул голову и увидел Её. Она стояла совсем рядом, от нетерпения и морозца стуча сапожком о сапожок на раскисшем от долгого топтания ледку.
- Меня охранник не пустил, сказал, что только одному можно, - проговорила она, словно оправдываясь за горестные мгновения раздумий.
Дино, не отрываясь, смотрел на неё повлажневшими от счастья глазами.Овальное лицо. Прозрачная кожа. И волосы. Медные, венецианские, с золотой искрой, они спадали на плащ цвета лазури, который ей шёл невероятно. Изумительное сочетание - золотого на синеве. Золото, укрытое синим бархатом, - зачем-то назойливо жужали в голове выплывшие из кладовых прошлой, ставшей такой далёкой жизни, слова.
Горячие слёзы струились из её густо потемневших, неуловимо изменившихся глаз.
Она склонилась над ним, ласково провела по его лбу и прошептала на ухо:
- Я же обещала, что мы всегда будем неразлучны. В горести и радости.
Солоноватыми губами она коснулась его губ.
Мир вокруг взорвался новыми красками. Зазвенел волшебным переливом застывший на деревьях дождь. Вся их прошлая жизнь исчезла в туманной дали. Перед ними расстилался горизонт новой жизни, где они будут счастливы.
Опершись на капот своей машины, Белзье восхищённо смотрела на влюблённых, на их светившиеся от счастья лица - наконец-то они воссоединились и здесь, на земле - и вдруг почувствовала, что тоже, впервые за эти долгие месяцы тоже была счастлива. В их груди бились жаркие сердца, способные растопить льдинки любой непогоды и сил, желающих сковать их своим холодом. Она знала, что всё у них будет хорошо и только смерть разлучит их и то на время, пока они снова не найдут друг друга, две бессмертные души для жизни вечной там, на небесах.
И, поглядев на прозрачную, без единого облачка высь, подумала мечтательно:
'Обычно в такие моменты по законам жанра небеса разверзаются и исполняются самые заветные людские желания'.
Наверное, она была не одинока в своём желании. Под Новый год всем хотелось снега. Что же за новогодняя ночь без него? А, как известно, желания имеют свойство осуществляться, тем более, если всем сразу, дружно пожелать одного и того же.
И вот уже с абсолютно чистого, усеянного блистающими звёздами, растопленными светом зажёгшихся фонарей, неба лёгкая снежинка плавно опустилась на протянутую ладонь и растаяла, согретая теплом, превратившись в комочек воды. За ней другая. И ещё одна. Казалось, сами звёзды скатываются с поднебесья и, не долетая до земли, превращаются в хлопья снега.
- Э-эй, ребятки, - робко позвала Алёна, боясь помешать идиллической картинке, - вы собираетесь сегодня Новый год отмечать?
- А который час? - схватилась за запястье Лиза.
- Полдень, - Белзье выглядывала из окна машины и хитро улыбалась.
Лиза с Дино переглянулись в недоумении. Шутит мадам? Темно, фонари зажглись. Хоть зимой и темнеет рано, но, скорее, дело уже к полуночи движется.
- Полдень, - уверенно повторила Елена, - Как сказал бы мой предок - Полдень синих яблок.
На праздничный город обрушился снегопад. Снежная пыль заносила его белым ковром, рыхлой периной укрывались тротуары, улицы и дома.
- Хочу вас обрадовать, - Алёна двумя руками крепко держалась за руль и пристально вглядывалась в разгулявшуюся туманную метель, которая мельтешила снежной трухой за лобовым стеклом, - к новогоднему столу мы не успеваем.
Она посмотрела в зеркало. Её никто не слышал. На заднем сидении крепко прижавшись друг к другу, убаюканные монотонной ездой, спали её счастливые пассажиры