Следуя за людской волной Фархат тоже выскочил из вагона и поспешил скрыться в лесу (туда же пошли и все остальные), успев краем глаза заметить, как немецкие солдаты сражались с какими-то людьми.
Отстав от людей, после двух часов блуждания по лесу Фархат вышел на лесную дорогу с еще свежими следами колес.
— Руки, — неожиданно раздался женский голос у него за спиной, а в спину уперлось автоматное дуло. — Кто такой? — спросил голос, когда парень медленно поднял руки.
— Я это… с поезда, — ответил Фархат.
— Не ври, — не поверила ему девушка. — Там должны были везти рабочих в Германию, а ты на них не похожь.
— Меня тоже везли в Германию. Только в качестве объекта для изучения.
— Что же в тебе такого необычного? — усмехнулась девушка.
— А ты выстрели — узнаешь, — печально усмехнулся Фархат.
— Вот еще, — пробурчала девушка. — Давай, шагай вперед. Потом с тобой резберемся.
Через полчаса они вышли к небольшому лагерю, искусно спрятанному в лесу. Если бы девушка его не привела, то он бы очень долго его искал, подумал про себя Фархат.
На небольшой территории располагалось несколько землянок, невдалеке, под деревьями расположилась брезентовая палатка. Все люди, находящиеся здесь, были заняты какой-то работой. Но стоило Фарату и девушке подойти ближе — все действия прекратились.
— Кого ты привела, Оль? — с усмешкой поинтересовался у девушки высокий парень с винтовкой наперевес.
— Он говорит, что он с того поезда, который наши подорвали часа два назад.
— Почему ты ему не веришь? — поинтересовался парень, рассмаривая Фархата.
— Фархат! — неожиданно окликнул его парень, приближающийся к ним. — Ты жив.
— Я тоже рад тебя видеть, Сергей. Но если ты меня не отпустишь — я задохнусь, — прохрипел Фархат, которого крепко обнимал его давний товарищ.
— Ты его знаешь? — поинтересовалась у него девушка.
— Да, — уверенно кивнул Сергей. — Мы с ним с самого начала войны бок о бок.» ….
«Утром тридцать первого декабря 1941 года Фарата позвали к командиру отряда Борису Владимировичу Матюгину. Когда он вошел в штабную землянку, Борис Владимирович сидел и рассматривал карту.
— Как себя чувствуешь, Фархат, здоров? — приветливо спросил он.
— Здоров, — ответил он.
Незадолго до этого Фархат ездил в немецкий гарнизон местечка Илья за трофеями, которые захватили партизаны взвода Алеши Завьялова. Погода была холодная. Парень простудился и несколько дней проболел гриппом. Вот почему командир и спросил про здоровье.
— А если здоров, то для тебя и дело важное есть, — оторвавшись от карты, сказал Борис Владимирович. — Немцы восстановили электростанцию под Полоцком. После Нового года собираются пустить. Ну, а мы думаем пустить ее раньше, сегодня ночью… Хочешь пойти на диверсию?
Фархата впервые собирались посылать на боевую операцию, и он с радостью согласился.
— А теперь пойдем к командиру роты, он тебе расскажет, как и что делать.
— Есть! — сказал парень и вышел.
Командир первой роты Яков Павлович Литвиненко подробно рассказал про свой план.
План был простой. Вечером он, Сергей и Фархат должны были пробраться к городу.
Литвиненко и Левцов подползают к дальнему от станции складу и поджигают его. Чтобы привлечь внимание часовых, открывают стрельбу из автоматов. Фархат в это время подбегает к станции, обливает стены бензином и поджигает.
— Понял, что от тебя требуется?
— Понял.
— Тогда иди, готовься.
Фарат взял бутылку с бензином; коробок спичек сунул за пазуху, чтобы не отсырели на морозе.
Из лагеря они вышли еще днем. До города надо было идти двадцать километров. В дороге он все время думал, сможет ли поджечь фабрику. А что, если немцы увидят его раньше, чем он успеет добежать до строений? От дум голова будто вспухла, в душу закрадывался страх. Литвиненко заметил это.
— Ты что задумался, Фархат? Не тушуйся, братишка. Мы с тобой такую штуку устроим, что немцам тошно станет.
От теплых и бодрых слов Якова Павловича тревога его рассеялась, как дым.
В сумерки вышли они на опушку леса. Метрах в двухстах от них начинались первые дома города. В окнах светились редкие огоньки. Громко лаяли собаки. На улице отчетливо слышалась немецкая речь.
Постояли, послушали и огородами начали осторожно пробираться в город. Немецких постов вблизи не было. Но они старались пройти так, чтобы их не увидели даже местные. Огороды кончились. За ними начинался небольшой пустырь, в конце которого виднелись темные очертания фабрики. Они залезли в стог соломы и стали наблюдать.
Медленно тянулись минуты ожидания. Ночь выдалась тихая, звездная, холодная. Даже солома не защищала их от мороза. Он залезал под полушубок, щипал за ноги. Чтобы не шуметь, они лежали неподвижно. Ухо ловило самые далекие звуки. Вот сменяется караул. Немецкий офицер по-своему выкрикнул какую-то команду. Один солдат, видно, нечаянно задел прикладом за камень: до них донесся лязг железа. Прошуршали по снегу шаги и замерли вдали.
К полночи в городе стало совсем тихо. Все фрицы, наверно, собрались где-нибудь в теплой хате встречать Новый год. Только часовые, обутые в тяжелые деревянные колодки, топали взад и вперед по двору фабрики.
— Ну, Фархат, будь готов, — послышался над самым ухом шепот Якова Павловича. — Когда начнется стрельба, не медли ни секунды.
Согнутые фигуры Литвиненко и Сергея бесшумно отделились от стога и скрылись за углом склада.
Фархат остался один. Сердце сильно билось.
Откуда-то донеслись крики пьяных фрицев. Новый год наступил. Фархату невольно припомнилось, как три года назад он встречал этот праздник вмете с близкими людьми в Ленинграде. Сколько было радости, сколько веселья! Но проклятые немцы отняли счастливую жизнь. Такие мысли занимали Фархата недолго. В той стороне, куда пошли Литвиненко и Сергей, вдруг вспыхнуло яркое зарево. Потом раздался треск автоматов. Пришла очередь действовать Фархату. Он быстро добежал до высокого деревянного забора, оторвал две доски и пролез в дырку. Часовые стреляли в другом конце двора. На ходу парень достал из сумки бутылку и облил бензином стену станции. Потом выхватил спичку и чиркнул о коробок. Фархат так волновался, что руки его дрожали. И только когда белые языки пламени поползли по смолистым бревнам, он бросился бежать.
Отбежав к лесу, остановился. Станция горела как свеча, окрашивая небо багровым пламенем.» ….
Все следующие воспоминания были краткими и проносились мгновенно…
Вот Фархат стоит в строю рядом со своим товарищем… Вот они, уже в военной форме, стоят возле танка с надписью «За Родину» в каком-то европейском городке… Маленький мальчик, указывающий им дорогу…