Впрочем, жизнь даже самых упертых иной раз заставляет совершать нелогичные, с первого взгляда, поступки. Джнахин мог это понять. Не мог другого – почему Жженый выбрал Лигу, которая заведомо платит меньше. Жженый не походил на то отребье, которое транспортники скупают по оптовым ценам. В нем чувствовалась иная косточка. Что заставило профессионала заниматься разгребанием дерьма для сквалыг из совета директоров Лиги? Но, как говорится: бизнес есть бизнес, ничего личного.
Направляясь к «базе», Фаррел ускорил шаг. Фронт работ представлялся немаленьким, но капитан радовался, что, наконец, ему дали возможность заняться любимым делом.
В полдень по местному времени, как то и предсказывал Саво Кабил, объявили Код желтый. Война началась. После этого лагерь коалиции притих, подготовка к высадке продолжилась, но теперь наемники работали без суеты, быстро, но деловито. Надо было убедиться, что ничего не упущено. Лишь к концу этого дня Джнахин узнал, сколько именно групп отправляются на Изиану в первой волне. Почти половина и еще треть состава нерегулярных подразделений, сформированных из одиночек. В операции «Колотушка» должны были участвовать все его знакомые. «Колотушка». Так, просто и без прикрас назвали ее эмадинские стратеги. Бойцы из группы Фаррела успели обсудить название и предложить множество своих вариантов, куда более остроумных и часто весьма скабрезных.
Обсуждение деталей операции заняло больше времени, чем капитан рассчитывал. Лайдан Батта дважды выходил на связь, интересуясь результатами, но лишь к вечеру Фаррел смог осчастливить его своим визитом.
Майор остался доволен предложенной схемой – в отличие от самого Джнахина. Хибраниец был из тех, кто весьма осторожен в оценках и никогда не удовлетворен до конца собственной работой. В конце концов Батта дал «добро» и поспешил доложить вышестоящим о своих успехах, а усталый Джнахин, наконец, вернулся на «базу» и просто завалился спать. Он мог себе это позволить. В его хозяйстве царил порядок.
Глава 6
Орбитон. Лагерь объединенной хибранийской группировки. Два часа до начала операции «Колотушка»
– Ну, это и есть наша принцесса? – спросил Зетам Ратьес, с прищуром разглядывая приближающийся силуэт.
– Наверное, – бросил Нойной Варад. – Я отсюда чую, как тянет казематной пылью.
Подрывник вопросительно поднял брови.
– Да, да…
Разведчик имел в виду, что госпожа майор из того сорта спецов, что занимаются выявлением и пресечением нежелательных элементов. А также, очевидно, имеет опыт ведения допросов.
Логическую цепочку Ратьес достроил сам.
– Не бойся, специально ради тебя она приглушила эту вонь духами. И будет пахнуть сладко, как леденец.
Асура, сидевшая чуть в стороне от них, на своем походном рюкзаке, повернула голову. Майор Канни Офир появилась точно по расписанию. На ней была новейшая легкая броня для тайных операций – такие образцы охотница видела в специализированных каталогах, и возле них всегда стояли пугающие своими нулями цифры; на бедре пистолет, на другом нож, на груди висел пистолет-пулемет. Ветер, гуляющий в лабиринтах между стоящими на площадке кораблями, трогал короткие волосы Канни, шлем она держала в одной руке, в другой – небольшую сумку.
Эмадинка приблизилась к кораблю на десять шагов, остановилась, положив багаж под ноги. Она уже имела возможность оценить контингент, и теперь ее холодный взгляд по очереди останавливался на каждом из бойцов. Офир придерживалась системы, слева направо: Эки Доджон, Асура Ким, Зетам Ратьес, Нойной Варад, Таг Ирган, Испал Шейо. Наверное, это был жест вежливости, так Офир приветствовала хибо.
– Майор, – кивнул сержант, стоявший с заведенными за спину руками.
Канни кивнула в ответ. Никто больше не потрудился издать ни звука, ни даже встать со своего места. Наемники не обязаны были соблюдать субординацию, этот пункт особо оговаривался в контракте. Асура чуть повернула голову, чтобы посмотреть на Эки. По лицу боевого инженера можно было заключить, что она витает в облаках, занятая какими-то мыслями, но ее глаза буквально приклеились к Офир.
Асура еще не научилась понимать своих новых коллег, но точно знала, какие чувства испытывает Эки. Им подсунули штабную крысу, да еще из разведки, да еще с целью проверки лояльности.
Что может быть хуже? Одна мысль, что кто-то будет присматривать за ней и постоянно дышать в затылок, глядеть через плечо, заставляла Асуру кипеть от ярости.
Сначала она решила, что Джнахин шутит, но он говорил серьезно. Ля-ля-ля, наниматель проводит проверку спецгрупп. Ля-ля-ля, подозреваются все, так что, ля-ля, отнеситесь к этому серьезно. Среди нас есть предатели. При этом у него было такое лицо, словно у бедняги схватило поясницу.
Проклятье, сама эта мысль казалась кощунственной, хибо думали, что такого не может быть в принципе, однако военную разведку Эмадины их мнение нисколько не интересовало. И какое Офир, собственно, дело до того, что кто-то будет скрипеть зубами за ее спиной?
Асуре хватило одного взгляда, чтобы понять: майор не питает никаких иллюзий на их счет. Она не будет искать их расположения, тем более любви и дружбы. Работа – ничего более. Наемники могли до посинения изображать из себя крутых хулиганов на школьной площадке и открыто выказывать презрение. Эмадинка быстро оценила их вблизи и потеряла интерес либо сделала вид. Отвернувшись, она тоже села на свою сумку.
Удивленный, Испал Шейо обернулся к своим. Повисло молчание. Асура подумала, что теперь так будет всегда. Никаких разговоров при постороннем, хибранийцы из кожи вон вылезут, чтобы показать Офир, что она тут не к месту. Фаррел предостерегал их от открытой демонстрации враждебности, все должно быть прилично. Оно и было. Со стороны казалось, что кучка людей ждет на остановке прибытие монорельса.
Асура взяла футляр со своей винтовкой и положила на колени. Она сравнивала себя с этой мрачной женщиной. В сущности, между ними было много общего. За эти несколько дней охотница не намного продвинулась в отношениях с группой. К ней по-прежнему относились с настороженностью. Нет, никто не устраивал бойкота и не провоцировал, желая позабавиться над новичком. Никто из хибо даже не возмутился, почему это Фаррел назначил ее старшей по «базе». Даже наоборот: никому не хотелось переквалифицироваться в коменданты.
Охотница справлялась, обязанностей было не так много. Другое дело, за ней постоянно присматривали. Это было естественно, но немного напрягало; то и дело она ловила на себе взгляды хибо, и ей становилось неловко. Словно она прокаженная, которую боятся. Разумеется, дело было в другом – бойцы старались решить для себя, кто она и достойна ли занять место Дирка. Но проблема заключалась в том, что Асура и не собиралась. Дирк был их другом, его никто не в состоянии заменить. Самый первый «допрос» продолжался довольно долго, и Асура всеми силами стремилась не утаить ничего важного. Разумеется, некоторые детали она оставила за кадром, ибо они были несущественными. Остальным поделилась вполне честно. Казалось, ветераны удовлетворились. Никто ничего не поведал о себе в ответ, все просто разошлись, а сержант Шейо сказал: «Добро пожаловать!» Незримый барьер сохранялся до сих пор, и Асура знала, что слов недостаточно, чтобы его сломать. Охотница погладила футляр винтовки.
Наконец, появились Джнахин, Дабх и Батта. Только майор был в повседневной форме, довольно непрезентабельно выглядевшей в утренних сумерках. Асура заключила, что Лайдан не спал, по крайней мере, последние двадцать часов. Красные глаза его выдали. Наемники, кто сидел, поднялись с мест, а троица, не дойдя до «Вдовушки» шагов десять, принялись что-то обсуждать. Асура ждала, что это затянется надолго, но Фаррел кивнул. Батта пожал ему и Дабх руки и отступил. По короткому жесту Джнахина группа начала загружаться в грузовой отсек. Охотница шла за Нойноем Варадом, сзади пристроился Таг Ирган, до сих пор для Асуры казавшийся самым нервным и непрочитанным бойцом.