– Мы должны быть готовы, – сказал он, поднимаясь на ноги и взглянув на Сару. – Если мы не будем готовы, всё будет ещё хуже.
Сара вздохнула и кивнула, понимая, что его слова – это не просто приказ. Это его способ справиться с тем, что невозможно контролировать.
– Мы готовы, – ответила она тихо. – Но ты должен помнить, Лео... Мы все живём ради того, чтобы спасти хотя бы одного. Хотя бы одного из этих людей. Это и есть наша работа.
Леонард молчал. Он не знал, как справиться с этим. Всё, что ему оставалось – это ждать. Ждать, когда наступит следующий день, когда он снова возьмёт в руки шприц, снова будет спасать тех, кто, возможно, уже не спасён. Снова и снова... В этой бесконечной тирании.
Но даже в этой тирании, в этом кошмаре войны, он всё ещё чувствовал, что у него есть один шанс. Хотя бы один.
1.2. Груз выбора
Ночь медленно опускалась на госпиталь, его шаткие палатки, как и всё вокруг, поглощала мрак. В воздухе витал запах мокрой земли и разложившихся остатков боевых машин, но тишина, охватившая лагерь, была абсолютно странной. Казалось, даже звезды на небе боялись осветить этот мир.
Леонард снова оказался на своём месте — за столом, среди множества бумаг, которые он уже давно не в силах был воспринимать. Он не хотел думать о завтрашнем дне. Но мысли все равно вернулись. Как и каждый раз, когда наступала ночь перед операцией. Он знал, что завтра никто не будет ждать с радостью и даже с надеждой. Завтрашний день не был синонимом спасения. Это был ещё один шанс отправить людей в бой, где они могли не вернуться.
Госпиталь заполнялся всё новыми и новыми раненными. И, как всегда, когда этого следовало ожидать меньше всего, в дверь заглянул Ричард.
– Я пришёл, чтобы ты подготовился, – его голос был как всегда хладнокровен и собран. Но Леонард заметил, как его взгляд на мгновение стал тусклым. Он был уставшим, но это было не просто усталость. Это было что-то гораздо более глубокое, что невозможно скрыть.
Леонард поднял глаза от бумажек, а потом сразу опустил их обратно. Он не мог смотреть на Ричарда. Видеть его сейчас было как смотреть в зеркальную глубину – там не было ничего, что могло бы дать облегчение.
– Ты не спишь, – заметил Ричард, но его слова не имели силы. Они стали пустыми.
– Я готов. – Леонард знал, что это прозвучит как ложь, но и не знал, что сказать иначе. Всё, что он мог – это готовиться. И не по своему желанию. Это было просто дело обязательства.
Ричард встал рядом с ним, молчал. Он не говорил больше ничего лишнего, а Леонард знал, что такие молчания всегда больны. Сколько раз они стояли бок о бок, когда стоял выбор, как дальше двигаться. Когда теряли тех, кто был рядом. И несмотря на это, Ричард никогда не позволял себе слабость.
– Ты в порядке? – не удержался Леонард, его голос был едва слышен.
Ричард повернулся, взгляд его был тяжёлым, как молния перед бурей.
– В порядке? – он улыбнулся, но эта улыбка не была настоящей. – Я в порядке, когда сделаю то, что нужно. А потом… потом, может быть, мне будет больно. Но сейчас этого нет. Сейчас мы в бою. Завтра у нас есть шанс.
– Но если ты не вернёшься… – Леонард не мог продолжить, ибо каждое слово казалось для него предательским. Он чувствовал, как тяжело ему будет дальше смотреть в глаза Ричарду, если тот пойдёт в этот бой.
Ричард в ответ только кивнул.
– Если я не вернусь, ты продолжишь. Ты будешь делать то, что ты должен. У тебя нет выбора, Лео. Не только я, все мы – часть этой машины. А она не останавливается.
Тишина снова повисла между ними, но Леонард не мог отогнать мысль о том, что эта машина не просто работает. Она уничтожает всё, что у неё под рукой. Она сжирает людей, не отличая того, кто стоит за машиной, и того, кто в её механизмах.
– Ричард, – Леонард почувствовал, как его сердце сжимается, – ты не можешь быть этим человеком. Ты не можешь быть просто машиной, которая выполняет приказ. Ты должен быть больше.
Генерал подался чуть вперёд, его взгляд стал острым и напряжённым, как лезвие ножа.
– А что ты предлагаешь мне? Что ты думаешь я должен делать? – его голос стал почти без эмоциональным, но в нём была скрыта вся боль и ярость. – Если мы не будем выполнять этот долг, мы все погибнем. Ты меня слушаешь? Мы уже на краю, Лео. Ты хочешь сдаться? Тогда сдайся. Но знай – сдаваться не будет никому прощено.
Леонард почувствовал, как его горло сжалось. Ричард был прав. И это было ещё больнее. Он не мог сдаться. Он не мог позволить себе быть слабым, даже если это означало следовать по пути, который вёл к пропасти.