– Не говори так, – едва слышно ответил Леонард. – Но я… я не могу понять, почему ты всегда готов быть первым, кто идёт в бой. Почему ты всегда готов быть тем, кто ведёт. Ты же знаешь, что так будет тяжело. Знаешь, что многие не вернутся. Почему ты продолжаешь?
Ричард чуть улыбнулся, на его лице не было радости, лишь усталость, которая казалась почти смертельной.
– Потому что если я не пойду, кто будет идти вместо меня? Это всё, что у нас есть. Это наша работа. Мы все делаем это, потому что мы… потому что мы в этой игре. И если кто-то должен выйти в темноту, это буду я.
Леонард почувствовал, как его грудь сдавливает тяжёлое дыхание. Он знал, что Ричард не сможет понять его, как и он сам не мог понять своего друга.
Он помнил, как они вместе начинали. Когда их битвы были простыми, когда они искали спасение друг в друге. Но теперь… теперь между ними была пропасть, которую нельзя было преодолеть.
– Я не хочу терять тебя, – сказал Леонард, его голос стал настолько тихим, что Ричард едва его услышал.
Ричард, не говоря ни слова, похлопал его по плечу. Это было всё, что он мог ответить.
– Ты не потеряешь меня, Лео. Мы все часть этой войны, и если нас нет, кто будет вести этот бой?
Леонард молчал, понимая, что больше не может ничего изменить. Завтра они снова будут в том аду, где для них не будет спасения. Но он знал: после этого они будут уже не теми людьми, какими были раньше.
1.3. Клинки рассвета
Ночь растянулась бесконечно. Каждый час, каждый миг, проведённый в тишине палатки, давил на Леонарда, словно пытка, от которой не сбежать. Он сидел, уставившись в пустоту, пока сквозь ткань палатки не пробился первый свет. Едва заметное серебристое сияние рассвета оповещала, что время пришло.
Леонард встал, ощущая, как ноги будто налились свинцом. Он подошёл к небольшому умывальнику в углу и плеснул ледяной водой на лицо. Глаза, тусклые и покрасневшие от бессонницы, встретились с его отражением в маленьком треснувшем зеркале.
– Тебе нельзя сдаваться, – прошептал он себе, но голос прозвучал так, будто это говорил кто-то другой.
Снаружи лагерь просыпался. Солдаты готовились к выходу: собирали оружие, проверяли амуницию, поправляли бесформенные шинели. В воздухе пахло металлом и гарью, запахом войны, который въедался в кожу, оставляя следы, которые не смыть никакой водой.
Леонард вышел из палатки, вскинув на плечо медицинскую сумку. Его уже ждали. Ричард стоял в центре лагеря, отдавая приказы. Его фигура выделялась среди остальных своей прямой осанкой и неколебимой уверенностью.
– Лео, – коротко кивнул Ричард, не отрываясь от карты, разложенной на деревянном ящике. – Всё готово?
– Да, – ответил Леонард, подходя ближе. – Я взял всё, что мог.
Ричард поднял глаза, в его взгляде не было ни тени сомнения. Только твёрдость и молчаливая решимость.
– Сегодня тяжёлый день, но мы справимся. Главное – держаться вместе.
Леонард ничего не ответил. Он знал, что Ричард говорит это не только для него, но и для себя. Эта уверенность была маской, которую генерал надевал каждый раз, когда вел солдат на смерть.
– Выдвигаемся через пятнадцать минут! – крикнул Ричард, и его голос эхом отозвался в лагере.
Солдаты молча подчинились, бесшумно готовясь к отправке. Никто не говорил о том, что ждёт их впереди, но каждый знал: на той стороне холма их встретит огонь.
Леонард шагал рядом с Ричардом. Ветер трепал их шинели, пронизывая насквозь, как будто сама природа пыталась предостеречь их от того, что они собирались сделать.
– Сколько их там? – тихо спросил Леонард, глядя на горизонт, затянутый серым дымом.
– По разведданным – около двух сотен. У нас не больше роты. Но мы ударим первыми, – Ричард говорил спокойно, будто речь шла о рядовой тренировке. – Главное – пройти по флангам и взять высоту.
– И если не получится?
– Тогда придумаем что-то другое. Мы не можем позволить себе проиграть.
Леонард сжал ремень сумки так сильно, что пальцы побелели. Он хотел что-то сказать, но вместо слов из его горла вырвался только вздох. Впереди послышался гул – приглушённый, но уже знакомый. Артиллерия. Это был первый привет с другой стороны.
– Пригнись! – крикнул кто-то из солдат, но было уже поздно.
Взрыв прогремел так близко, что земля содрогнулась, сбив всех с ног. Леонард почувствовал, как его отбросило назад, ударив спиной о землю. В ушах зазвенело, мир закружился. На секунду всё померкло, но боль быстро вернула его в реальность.