"Он выживет", — подумал Леонард, глядя вслед своему другу. — "Он должен".
Он вдруг понял, что рука сжата в кулак — на его ладони лежал окровавленный жетон Ричарда, который сорвался с его груди во время бинтования. Леонард сжал его сильнее и медленно вдохнул.
— Я тебе этого не прощу, — прошептал он в пустоту. — Но я тебя вытащу. Обещаю.
2.3 Время, ускользающее сквозь пальцы
Солдаты двигались с осторожностью, а их шаги, несмотря на всю спешку, были мягкими, как будто они боялись потревожить мир, который ещё недавно был охвачен войной. Леонард шёл рядом с носилками, не отводя глаз от Ричарда, его руки были сжаты в кулаки, а глаза — полны невыразимой тревоги. Он чувствовал, как его тело снова и снова напряжено до предела, готовое в любой момент рвануть вперёд, если что-то пойдёт не так. Но они двигались вперёд, шаг за шагом, в сторону импровизированного лазарета, расположенного в разрушенной деревне неподалёку.
Путь не был коротким. Земля была тяжёлой, утоптанной и перепаханной множеством следов — здесь когда-то стояли здания, а теперь оставались лишь их обугленные остовы, чёрные обломки, прогоревшие до костей. Они шли по одной из выжженных дорог, где воздух всё ещё напоминал дым, а запах разрушения был столь сильным, что им приходилось время от времени сдерживать рвоту.
Леонард часто оглядывался, следя не только за Ричардом, но и за каждым звуком, который мог бы предупредить о приближении врага. Его взгляд метался между солдатами, их лицами, которые были изрезаны усталостью, страхом и напряжением. Все они были так молчаливы, будто знали, что каждый шаг — это ещё один риск.
Ричард лежал на носилках, его бледное лицо, как тусклый фонарь в тёмной ночи, оставалось почти неподвижным. Он не мог двигаться, и Леонард понимал, что даже слабый ветер, пронизывающий тело, мог бы стать для него смертельной угрозой. Раны, полученные в бою, были ужасными — глубокие, с осколками металла, рваные и колотые. Но это было не только физическое. Ричард, как и все они, не только сражался с тем, что было на поверхности, но и с тем, что пряталось внутри. С тем, что не было видно, но что оставляло следы.
— Тихо! — крикнул один из солдат, на секунду подняв оружие и насторожившись. — Тише!
Все затаились, и на несколько секунд тишина будто окутала их, поглощая всё вокруг. Ветер пронёсся сквозь обгоревшие стены разрушенных домов, оставив за собой только металлический свист. Слышу только своё сердце, думал Леонард, чувствую только его пульсацию в ушах. Он судорожно вглядывался в пустоту, ожидая нападения, но ничего не происходило. Солдаты медленно двинулись вперёд, напряжение, как невидимая стена, покрывало их каждый шаг.
Они достигли лазарета, который оказался небольшой разрушенной хижиной, покрытой мхом и поросшими травой. Внутри было темно, и воздух был насыщен резким запахом лекарств и чего-то горького, но в этом месте были и огонь, и свет, и работающие солдаты, занимающиеся другими ранеными. Леонард почувствовал облегчение, но едва ли мог успокоиться. Внутри всё было чуждое и тревожное, и он ощущал это даже сильнее, чем на поле боя.
— Постелите его сюда! — крикнул старший медик, увидев приближающихся с носилками.
Ричарда осторожно положили на грязную солому, укладывая его, как ценную реликвию, чтобы не потревожить его раны. Леонард склонился над другом, пока другие медики расставляли инструменты и начали осмотр. Он чувствовал себя как во сне, когда не можешь понять, что происходит вокруг, и даже собственные мысли кажутся слишком далёкими, чтобы их сформулировать.
— Ты держись, Ричард, — Леонард произнёс, чуть наклонившись к его лицу. — Они тебя вылечат. Мы не закончили, слышишь? Ты ещё не закончил!
Ричард слегка приоткрыл глаза, в них было отчаяние и усталость, но что-то ещё — спокойствие. Леонард знал, что это спокойствие, возможно, было последним, что он видел в глазах друга. Но он не мог позволить себе думать так. Он не имел на это права.
— Всё будет хорошо, — Ричард слабым голосом произнёс, словно подтверждая, что знает, что они ещё не закончили, что они ещё будут бороться.
Когда медики занялись им, Леонард отступил в угол, пытаясь прийти в себя, вдохнуть воздух, очистивший поле от дыма. Он смотрел на действия медиков, на их быстрые и уверенные руки, но что-то было не так. Он чувствовал, как беспокойство сжалось у него в груди. Ушло ли с Ричардом что-то большее, чем просто его тело? Что-то, что нельзя было вернуть? Тишина, что была вокруг них, казалась теперь пустой и странной. Леонард посмотрел на свою руку, сжимающую ошейник Ричарда, и понял, что её хватка стала слабой.