– Замри! Не двигайся!
Незнакомец распрямил пальцы и удобно обвил ими рукоять револьвера. В то же время не сводил с нее взгляда. У Эль хватило сил не отвернуться. Как же она ненавидела, когда ей смотрят в лицо!
– Я сказала, не двигаться! – Курок револьвера кровожадно приподнялся на взвод. Она не почувствовала, как бессознательно надавила на спуск. Спусковой крючок сопротивлялся и поскрипывал, как велосипед во время перемены передач. Осталась самая малость. Может, миллиметр, и натянутый металл сорвется. Это вовсе не то, чего Эль хотела, но таков выбор врага…
– Пожалуйста… – Джеймс скользнул по ее руке к запястью. К револьверу.
Эль отшвырнула его ладонь. Он сошел с ума? Незнакомцу нужно полсекунды, чтобы положить их обоих. Сто́ит на мгновение отвлечься, и им конец.
– Брось оружие! – приказала она.
Незнакомец и не подумал.
– Брось!
Он и глазом не повел. Похоже, он был единственным среди них человеком, которому на все наплевать. Он больше волновался, когда показывал свои рисунки, чем на мушке револьвера.
– Брось пушку, или я тебя шлепну!
– Эль! – Губы Джеймса были у ее уха, ладонь на шее. – Подумай.
Подумать? Она терпеть не могла, когда муж ей так говорил. Это был один из его козырных приемчиков в спорах, от которых она неизменно взвивалась. «Эль, подумай. Пойми, как ты не права и, соответственно, как прав я». «Ты дразнил на бензоколонке убийцу, и это нормально, а теперь читаешь мне нотации и советуешь подумать».
Враг вытянул оружие на дюйм из кобуры. Он прощупывал почву и остался доволен.
«Подумай». Преодолевая гордость, Эль признала, что с револьвером что-то не так. Когда она снова выскользнула в мир, способная одновременно лишь на одну мысль, то задала себе вопрос: почему Джеймс и Рой схватились с врагом врукопашную, если у них было заряженное оружие? Напрягала память, но та не слушалась: местами была яркой, как широко- экранное кино, но в целом – сплошные провалы. Эль обрадовалась, наткнувшись рядом с собой на револьвер Глена. Как он оказался на земле? Выронили во время потасовки? Не исключено. Он холодил руки, словно все это время находился в помещении, где работал кондиционер.
Способна ли она на убийство? Эль сама не понимала. Закралось подозрение, что ее новое воплощение – холодная речь, оружие в руке и палец давит на спуск, хотя она не сознает, – фальшивка, и незнакомец раскусил ее. Наверное, Иовен справилась бы лучше и живее изобразила бы диалог из боевика. Эль – более спокойная из двух сестер и не с таким экзотическим именем – ни на что подобное не тянула. Ей вовсе не хотелось убивать этого инфантильного на вид мужика, даже если у того чесались руки прикончить и ее, и Джеймса, и Роя.
В этот момент оружие незнакомца появилось на свет.
Джеймс с облегчением вздохнул и расслабился.
Эль не выстрелила. Была от этого на миллиметр, но, слава богу, не нажала на спуск и не выдала блеф.
Незнакомец достал двумя пальцами свое кургузое оружие и бросил. Орудие убийства венесуэльских наркобаронов брякнуло о дорогу, повернувшись стволом в сторону Джеймса. Руки приподняты, на штормовке пятно – он таращился на Эль, снова только на нее. Вероятно, считал, что она здесь единственная, кого следует слушать и, не исключено, спасать. Если бы в него целился Рой или Джеймс, он, скорее всего, зарычал бы и пустил в ответ пулю.
– Хорошо, – сказал Джеймс. – Еще оружие есть?
Незнакомец покачал головой.
Разумеется, он мог и соврать. С какой стати ему откровенничать?
– Пихни его ногой ко мне! – приказал Джеймс и переменил позу.
Как только он завладеет оружием, тут же придется с его помощью казнить врага. Всякая другая модель поведения была бы безответственной: слишком опасно оставлять этого типа в живых, позволяя ему играть в их долгосрочной шахматной партии. Джеймс страшился этого момента и надеялся, что Рой, по его собственному выражению, готов пальнуть мерзавцу в морду. Он не осуждал его за это. Спроси его пять минут назад, он сказал бы то же самое.
Великан колебался, как робкий ребенок в присутствии родителей.
– Толкай! Толкай ко мне! – велел Джеймс.
– Выброси его! – приказал бестелесный голос на фоне негромких помех.
Наступила тишина.
Незнакомец покосился на лежавшую на земле у левого колена Джеймса рацию. Джеймс сделал то же самое.
– Выброси его, Сватомир. Сейчас же!
Джеймс узнал уже слышанный в этот день, искаженный эфиром, слабый, дребезжащий голос. Рация настроена на частоту 92,7 FM. Ну конечно! Он пытался вспомнить две загадочные фразы, но в это время призрак Авраама Линкольна снова заговорил: