– Разбери «Мак-11» и по частям выброси в пустыню.
– Не смей! – завопил Рой.
Эль стиснула револьвер, но что она могла поделать?
Незнакомец под прицелом двух стволов покорно схватил свое оружие и мгновенно разобрал его на две части, затем на три, вытащил паромасляную пружину, и частей получилось четыре. Морщась, он размахнулся, запустил детали высоко в небо, и они бесшумно приземлились в жесткой траве далеко к востоку.
Джеймс заметил лишь одно место падения, да и то – не самой детали, понял по дрогнувшей потревоженной растительности. Почувствовал пусть небольшое, но облегчение: все стволы выведены за скобки уравнения (кроме одного, самого главного, в миле от них). Он потянулся за рацией – замотанной изолентой потрепанной двусторонней «Мотороле». Корпус был горячим, влажным и отдавал солодом, похожим на запах свежей краски. Перевернув аппарат, Джеймс нашел сверху справа встроенную в рамку квадратную клавишу с надписью «Передача». Надавил большим пальцем и услышал потрескивание.
Эль и Рой смотрели на него, незнакомец не сводил сердитых глаз с дула револьвера.
– С кем… – Джеймс запнулся, но только на мгновение, и поднес рацию ближе к губам. – С кем я говорю?
Тэпп колебался.
Голос мужа, робкий, но набирающий уверенность, долетел через пространство и показался скользнувшим за шиворот кубиком льда. Тэппа накрыла паническая тень, словно на него внезапно напали. Он распластался, ощущая по бокам стебли сухой травы и джута. Хотелось расплавиться и пролиться сквозь землю чем-то жидким, раствориться в ней и не существовать.
Что-нибудь говори!
Даже в реальном мире Тэпп говорить не любил. Разговоры – сплошная фальшь. Если тебя спрашивают, как у тебя дела, это не означает, что от тебя хотят услышать, вышел или нет у тебя камень из почки (вот и нечего распространяться о почечных камнях). Каждая официантка, парикмахер, чиновник спешат сообщить детали и маленькие драмы своих жизней, будто от известия о плохом глушителе у нового «бьюика» отца приятеля какой-нибудь девушки у Тэппа загорятся глаза. Порой он чувствовал себя человеком, которого посадили есть суп, но дали только вилку.
Говори же что-нибудь!
В прицел Тэпп видел лишь верхнюю часть Сватомира в нескольких шагах от «тойоты» – тот молча стоял под дулом револьвера. Будет ему уроком. Его же предупреждали о возможном оружии, но он не устоял перед соблазном похвастаться своей личной картинной галереей.
В этом был весь Сватомир. Чувствительный дылда, склонный к необъяснимым приступам ярости. Он бил камнями стекла автомобилей, стрелял на дороге броненосцев, однажды плюнул на хот-доги на бензоколонке за то, что старик попытался прогнать его после того, как Сватомир притащил в их туалет порнографические картинки. Он споткнулся на грязном уступе, заработал сотрясение мозга и стал еще чуднее. Рисунки становились хуже, он меньше говорил. Перестал усваивать новые английские слова. С каждым годом управлять им становилось сложнее, как взрослеющим детенышем гориллы.
«Убили бы они его, – подумал Тэпп. – Было бы даже хорошо».
Он со звуком расстегиваемой «липучки» отпустил приклад винтовки – пот и усилие склеили пальцы, превращая приятный на ощупь полимер в липкую, словно летней ночью, постель. Пощелкал костяшками пальцев одной руки – пять коротких влажных залпов – и снова принял позу стрелка.
Ничто не изменилось. Тэпп понимал, что, несмотря на неожиданное осложнение, исход остается прежним. Убийство Сватомира их не спасет. Если они побегут за его джипом, я их убью. Если останутся за «тойотой», поменяю позицию и тоже убью. Вопрос лишь в том, сколько дополнительных минут эти трое останутся самими собой. Схватка восхитительно будоражила, однако оставалась гарантированно управляемой, потому что он знал, чем она закончится. Это как с леденцом во рту наслаждаться захватывающим блокбастером – какими бы страшными ни были динозавры, заранее известно, что они не проглотят детей.
Муж повторил попытку:
– Привет.
Тэпп притворился, будто не слышит. Он не желал отвечать и превращать их отношения в личные, поскольку ничего личного в них не было. Им не о чем говорить.
Я убиваю людей. Но люди также погибают в дорожных авариях. Я безликая сила. Как происшествие на шоссе. Что бы сказала дорожная авария, если бы умела говорить?
Сгущались облака и, как серые щупальца, поднялись над линией горизонта. Гроза гнала их с запада быстрее, чем предсказывали в прогнозе погоды. Воздух, перемешиваясь над кратером, стал разряженнее, и Тэппу почудилось, что он слышит, как в предвкушении стонут и скрипят тектонические плиты. Момент казался чрезвычайно значительным, хотя на то не было никаких причин.