– Я тебя убью! – Чавкающие шаги приближались. – Ты выбила мне зубы.
Есть! Передатчик висел на витом проводе. Эль щелкнула клавишей и крикнула в микрофон – никакой реакции. Ни намека на сигнал. Он вообще-то включен? Обрезиненные кнопки на консоли служили для выбора предустановленных частот. Над ними располагался жидкокристаллический экран, но он был примитивным, как в дешевых калькуляторах, и в темноте Эль не могла прочитать показания. Ощущая растущий страх, попробовала нажимать наобум слева направо, однако ничего не добилась.
– Повернись, стерва!
Водительская дверца со скрежетом распахнулась, и на спину Эль обрушился холодный душ. Она охнула, перевернулась и в завесе дождя увидела помощника шерифа. Левой рукой, крепко сомкнув на подбородке пальцы, он поддерживал ушибленную челюсть, правой шарил в набедренной кобуре. Но оружия в ней не было.
Не было, потому что им завладела Эль. И теперь держала в руках маленький черный автоматический пистолет и целилась в него. Она выхватила его из кобуры пятнадцать секунд назад после того, как боднула помощника шерифа головой. Эль помнила устройство кобуры, и ей помогло то, что кобура Коала была почти такой же, как у Глена Флойда.
Его глаза полезли из орбит. Эль задержала и без того угасающее дыхание и выровняла оружие. Дождь усилился.
– Дурацкая у тебя шляпа, – процедила она сквозь зубы.
Помощник шерифа торопливо задрал штанину и потянулся к потайной кобуре на лодыжке. Но Эль оказалась быстрее и выстрелила Дуги Хаусеру в шею.
Джеймс потянул на себя дверь в тот момент, когда за нее взялся незнакомец. Он не понял, что произошло в следующую секунду, но еще через мгновение прищемил пока не захлопнувшейся дверью толстые пальцы Сватомира, и они судорожно подогнулись в костяшках, как лапы подыхающего паука. Великан прошипел, как тогда, когда Джеймс ударил его ножом. Отвратительный холоднокровный звук, вобравший в себя все, что Джеймс ненавидел в змеях жены. Судорожный вдох и новый шипящий выдох сквозь зубы. Джеймс что-то проорал ему через дверь, но что именно, не запомнил.
Сватомир отпустил дверь, и она со стуком захлопнулась. Джеймс поспешно задвинул засов и, пошатнувшись, отступил назад. Подошвы взвизгнули на мокром от дождя полу. Новый раскат грома потряс стены и заглушил рык великана, а когда гул затих, замолк и он.
«Выключи фары, пока я не расшиб их пулями…»
Джеймс все понял.
Свет, свет, свет…
Свет был слабостью Тэппа. Фары помощника шерифа мешали работе оптики ночного видения, заставляя диафрагму постоянно приспосабливаться к меняющимся условиям освещения, как в фотоаппаратах Эль. «Черный глаз» не всесилен. Как всякий прибор, он предназначен для определенной обстановки и времени и либо действует, либо нет.
Джеймс метнулся к генератору.
«Сейчас я устрою тебе свет…»
Великан на улице гремел дверной ручкой, но засов был закрыт.
Джеймс свинтил колпачок с ближайшей канистры и бросил на пол. Подбежал к противоположной стене, поднял канистру над головой и плеснул бензином на верстак: на зарядник для дорогостоящего оборудования Тэппа, на обертки от конфет, весы, футляры, записи – все облил горючей жидкостью. Каждый дюйм. Едкие ручейки стекали в ящики, становились темными лужами на полу. Джеймс отбросил пустую канистру, подхватил с пола рацию и прицепил к шлевке на поясе. Динамик квакнул, и он снова услышал голос Тэппа, однако разительно изменившийся: задыхающийся, уязвимый, умоляющий.
– Остановись, Джеймс! Остановись! Она жива. Мы можем договориться.
Джеймс пропустил его слова мимо ушей.
«Сейчас я устрою тебе много света…»
Снаружи бухнул выстрел, словно на мраморные плиты с силой швырнули шар для боулинга, и вдребезги разлетелся дверной шпингалет. Великан, видимо, вспомнил, что у него есть карабин. Осколки меди рассыпались по полу и впились в противоположную стену. Дверь осела в раме, но засов выдержал.
Джеймс схватил вторую канистру и, выливая содержимое, оставлял за собой мокрый след. Гром резонировал в крыше, бунгало от раскатов сотрясалось. В середине помещения, повернувшись под желтым фонарем, Джеймс запустил канистрой в восточную стену. Она ударилась о шеренгу склонившихся, будто мусульмане в молитве, человекообразных мишеней, отлетела к станции подавления телефонного сигнала, где, булькнув, стала спокойно разливаться между двумя сосудами с ацетиленом. Что там написано на бирке? Огнеопасный? Горючий? Смысл один.
– Остановись, – тихо попросил Тэпп. – Что бы ты там ни делал, прекрати.