Мы вошли на кухню, и ребята опять кинули на нас вопросительные взгляды. Я посмотрела на Ника, тот пожал плечами, мол, ну и что. Постепенно я расслабилась, позабыв о том, что здесь находятся другие люди, но это досадное чувство осталось. Ну и что мне делать? Я не могу так просто врываться к ним на кухню и есть их еду. Что ж, нужно начать беседу.
— Э-э-э… Привет Джеймс, Энди, Крисс, Меган… — Я почувствовала себя какой-то дурой, которая говорит что-то без абсолютного фильтра… или мозгов… Ну почему я не могу провалиться сквозь землю? Ребята с удивлением посмотрели на меня, а я замерла на месте, не зная, как продолжить свою речь.
— Успокойтесь, она со мной, — услышала я голос Ника, эта фраза несколько раз покрутилась у меня в голове, прежде чем до меня дошел смысл. Что же это значит? То есть, в каком смысле он это сказал? Ладно, это ещё хуже, чем я думала. Нужно умывать руки.
— Эм, ребята, я не хочу вас стеснять, поэтому я уйду. Где моя одежда? — спросила я у Ника, и послышался смех Меган и Энди, видимо, они забавно отреагировали на то, что мои вещи сейчас у парня, но я постаралась не обращать на это внимания.
— На втором этаже. Первая комната слева, — ответил он слегка обиженно и рассерженно, но… Я настолько сильно хотела убраться отсюда, что мне было всё равно. Хотелось сказать: «Извини, я не могу выносить твоих дружков», но я воздержалась.
Быстрым шагом пошла к комнате, о которой мне сказал Ник. Я увидела вещи на кровати, поэтому быстро взяла их и прошагала в ванную. Они были отстиранные и приятно пахли, что меня утешило. Он позаботился об этом. Я почувствовала себя защищенной и уязвимой девочкой, которой нужна поддержка, но это чувство быстро улетучилось. Я отправилась в… м-м… «свою» комнату.
Включив душ, я заметила, что на моем теле много синяков и царапин, поэтому мой интерес взял верх надо мной. Что же я вчера делала? Наверное, мне не суждено это узнать, потому что чем дольше я думаю над этим, тем меньше есть шансов, что я действительно узнаю, что произошло вчера.
Капли энергично скатывались по моему телу: мне было приятно, так как вся грязь, которая накопилась во мне за прошлый день — исчезла. Я бы могла несколько часов простоять в душе. Но, увы, надо идти, я уже итак здесь довольно долго.
Я быстро одела одежду, захотев уйти как можно поскорее, потому что я… в чужом доме, в чужом месте… с чужими людьми… и мне… мне страшно.
Я опустилась вниз по лестнице и случайно услышала разговор на повышенных тонах. Я подошла поближе и прислонилась к двери кухни, желая узнать, о чем разговор. Сразу же узнала эти приглушенные голоса.
— Почему ты выгораживаешь эту девчонку? — завыла Крисс, с её этим обычным тоном стервы. — Ты что, спятил, Ник? Почему ты вдруг стал так хорошо к ней относиться? Ты же знаешь, что она меня бесит!
— Перестань, Крисс. Мне всё равно на твое мнение, и не сверли мне мозги. Пожалуйста, — пробормотал Ник, и я усмехнулась. Познакомился он всё-таки не из-за Крисс, а по собственному желанию, чему я не могла нарадоваться.
— Да ты… Да ты… Ты же её не знаешь!
— Знаешь, она исчезла сразу после разговора с тобой… — дальше я не слушала, потому что меня довольно-таки заинтересовала данная реплика. И вдруг я вспомнила всё, абсолютно всё.
На меня навалилась лавина, лавина из воспоминаний, и все события вчерашнего вечера предстали предо мной. Всё — от начала до конца. Я ненавижу её… Я ненавижу её сильнее, чем когда-либо. Хлопнув дверью, я вошла в комнату, обвела её взглядом, а затем раздраженно посмотрела на Крисс.
— Знаешь, что? Ты самая жалкая из тех людей, которых я знаю. Я не имею понятия, что я тебе сделала и почему ты ко мне так относишься. Но, знаешь, мне все равно. Мне все равно на тебя и всё равно на твое мнение. Знаешь, что ты сделала вчера? Ты ещё раз доказала, какая ты мерзкая и отвратительная. Когда я смотрю на тебя, то чувствую, что к моему горлу подступает тошнота, — начала я, посмотрев на нее с жалостью и яростью. — Это ты меня не знаешь. Ты не знаешь, что мне пришлось терпеть все эти годы. Черт побери, ты ничего не знаешь! Ты не всемогущая, Крисс, и далеко не идеал. Ты полная стерва. Я тебя ненавижу, ненавижу, ненавижу, слышишь?! — я вздохнула и посмотрела на ребят. Они ошарашено смотрели на меня, и я им улыбнулась. Это ещё больше повергло их в шок. — Спасибо Ник, спасибо Джеймс. Пока, — я помахала рукой и удалилась.
Я начала бежать, бежать, смахивая слезы с лица. Не знаю, почему я расплакалась, но это мне помогло. Выпуская эмоции, я старалась не потерять себя, что мне не удалось. Сколько раз Крисс портила мне самооценку и настроение, и я бы хотела отплатить ей тем же, но…, но это не я.
Я не вправе судить людей, какими бы они не были. И Крисс. Я её не знаю… я никого не знаю.
И от этого становилось ещё больнее.
***
Я стою перед порогом своего дома. «Я не трусиха», — говорю я себе, но убеждаюсь в обратном. Я боюсь всего и всегда. А особенно сейчас — войти и объясниться перед родителями.
Я медленно и осторожно открываю дверь, надеясь, что меня никто не увидит, и я спокойно пройду в комнату. Я на корточках. Ф-ух, в гостиной никого нет. Ещё несколько…
— Дженнифер Грин! — раздался голос отца. Сейчас меня будут убивать, я чувствую это. Меня всегда нервирует, когда кто-то называет меня полным именем, а все члены моей семьи частенько меня так называют, когда злятся. А как только я прошу, чтобы они меня так не называли, то идут такого типа вопросы: «Тебе что, не нравится твое имя?». Нет, ни в коем случае, мне нравится мое имя, но… Для меня это слишком официально. Тем более с фамилией.
— Пап… — вздохнула я, сглотнула ком в горле и обернулась. Он явно пришел с кухни, черт. У него от ярости раздулись ноздри, и я даже боялась представить, что будет дальше.
— Сядь, — уже более спокойным тоном сказал он, но я по-прежнему дрожала. Мне было страшно. Я села на наш диван, который стоял в гостиной. — Дженнифер, где ты была? Я требую объяснений, — попытавшись успокоиться, ровно проговорил отец. Моя голова взрывалась от мыслей.
Как бы мне соврать?
— Э-э-эм… Я к подруге пошла, — ложь хуже некуда. Но надежда в то, что он поверит, есть.
— К какой подруге? Дженни, объясни мне. Я тебе вроде понятным языком говорил, что ты под домашним арестом и тебе нельзя никуда идти. А сейчас ты сбегаешь из дома. Для тебя это нормально? — спросил он, окончательно разочаровавшись во мне. Я боялась потерять любовь отца, как бы странно это не звучало… и… я просто захотела, чтобы он меня простил.
— Извини, пожалуйста. Я не буду больше. Извини, — одними губами просила я, шепот срывался с моих уст. Мне сейчас хотелось закричать, закричать на всю планету. Я не хочу так. Я хочу ходить туда, куда мне захочется, а не туда, где хочет меня видеть отец. А сейчас я прошу прощение за то, что в кои-то веки пошла на вечеринку, но… так надо. Я нарушила порядок. Это неправильно. Я провинилась и полностью с этим согласна.
— Я тебя прощаю. Но ещё один прокол, и ты два года будешь сидеть дома, ни с кем не общаясь, — грозно сказал он. Теперь я уверена — мой папа тиран. Я всего лишь хотела развлечься, а он это воспринимает так, будто я неделю домой не приходила. Как будто он в молодости не ходил на вечеринки.
— Хорошо, пап. Я пойду, — предупредила я и вышла из комнаты.
Фиби не было дома, обычно она никуда не ходит в субботу, но это не важно. Главное то, что я в одиночестве. Я одна.
И мне так страшно, клянусь. Никогда ещё мне не было так страшно быть в одиночестве.
Это то, чего я хотела? Да. Это оно.
Так хочется человеческого тепла,