Девушка притихла, и Параска, желая закрепить результат, погрозила пальцем остальным.
— Як кто проци дык упрыгвайце на яе месца!
Но никто против не был и заменять меня не собирался. По плечам пробежали мурашки. Затея нравилась мне всё меньше. Параска подхватила меня под руки и вальяжно повела из сарая сначала тихо, а потом громче напевая:
— Павяду русалку да броду, — девушки за нами быстро подхватили и запели хором.
Павяду русалку до броду,
Сама вярнуся дадому.
Павяду русалку у цёмны лес,
Няхай русалку воук изьесць*
Они повторяли незамысловатый стишок и вели меня через всю деревню. Не дошли всего немного до дома Явдохи и развернулись к пшеничному полю. Неужели со мной какой-то кровавый обряд собираются провести и скормить местному божеству? Сердце забилось в пятки, и я беспокойно рассматривала присоединяющихся к нам детей.
Малышня тыкала в меня пальцем, что-то шептала вполголоса и взвизгивая под моим взглядом тут же убегали в сторону. Я кривилась от какофонии. Стройных хор девушек прерывался смехом, писками, хотя они сами совершенно не обращали на это внимания.
В нашей процессии словно по волшебству появились красивые венки, а самый огромный, больше похожий на корону Параска вручила мне. Она широко улыбалась, малышня всё кружила, пищала и кричала. И это совсем не походила на приготовление к жертвоприношению. Скорее на деревенскую свадьбу. Я не сразу привыкла к внушительности венка, а крупные ветки каркаса неприятно царапали и впивались в кожу.
В голове вспыхнули далёкие воспоминания, когда ещё в школе я ездила на празднования Купалья куда-то за город с подружками. Мы долго плели венки, не такие красивые, как я видела сейчас, плясали у костра, искали папоротник, а Машка позже утащила искать ужиного короля. Она долго рассказывала, как это самый верняк и куда действеннее цветущего папоротника. Он раздаёт лепестки со своей короны и благословляет человека наудачу. В тот вечер, несмотря на страх, мы переловили не одну сотню ужей, но ни у одного из них не было золотой короны.
А по возвращении домой я долго читала, изучала и ещё не раз пыталась найти ужиного короля. Начало русальной недели был одним из тех дней, когда я рыскала по лесам и полям, вылавливала ужей и долго рассматривала их головы, но короны там никогда не было. Не помню, почему была так одержима этим, отсутствием удачи я не страдала, хотя, возможно, на ужиного короля у меня были совершенно другие планы?
Одно я поняла точно — никакого жертвоприношения сегодня не будет. Сердце всего на мгновение притихло, но в конце деревни нашу небольшую процессию догнал свист. Я вздрогнула и почувствовала, как болезненно сжалась челюсть, напряглись все мускулы и я была готова бежать не хуже зайца. Девушки замерли и разбежалась в стороны, будто испуганные курицы, прижимались к тонким заборам. Параска поставив меня за себя, гордо повернулась в сторону звука.
На двух рыжих конях к нам скакали парни. Они свистели и кричали, ветер рвал на них рубашки, оголяя загорелые плечи. На щеках алел румянец, а глаза такие шальные и тёмные. Я зажмурилась, боясь, что кони сейчас нас затопчут, но Параска не шевельнулась и крепче сжала мою руку.
— Параска, а Параска. А дай паганяць русалку!
Парень протянул ко мне руку, его тёмные волосы торчали во все стороны и слегка лоснились в лучах солнца. Но никто не собирался так просто сдаваться. Даже за эти несколько минут я успела понять, что Коса не просто так раздаёт команды. Вместо этого Параска шлёпнула того по руке и недолго думая ответила:
— Ня вашага розуму справа, Якуб.
Я мало что понимала. Ни почему парни просят меня, ни почему Параска уверена, что их это не касается. Со второго коня спрыгнул второй, рыжий в веснушках, он подошёл так близко, что мой нос заполонил запах пота и сухого сена. Я чихнула, а рыжий рассмеялся. Он выкатил грудь колесом, нависая над Параской, она не уступала и не сдвинулась ни на миллиметр.
— Мы только падганим. Русалку без хлопцау лавиць як боршч без смальца.
Тёмный загоготал, но девушки юмора не оценили. Борщ без сала, русалка без парней. В памяти всплывали обрывочные описания русальечьего ритуала.
— То б я вас шчэ слухала, — отмахнулась Параска, — у нас здаувеку так. Дзяучаты русалку водзяць, а вы купалля чакайце. Там паскачыце як чэрци на патэльни.
Как черти на сковородке скачут я б, и сама глянула. Хотя Параска была права. Русальная неделя — лишь обряд задабривания местных мелких духов, да попытка «удобрить» землю заколдованными венками. Купале уже повсеместный праздник. Когда девушки пускают венки по воде, гадают на суженых, а иногда и находят их прямо во время танцев. Девушки за нами прыснули со смеху. Рыжий нахмурился и бросил последний аргумент: