Утрамбовала всё необходимое, хлопнула дверью и резко выдохнув двинулась к водительскому месту. Водить я, конечно, умела и ездила давно без страха, но по обычным дорогам. Полесские леса, болота вместе со старым УАЗиком были тем ещё испытанием. Я всегда избегаю работ в полях, скидываю всё, что можно на Васю, хотя иногда ему приходилось около часа объяснять, что делать. И потом ещё каждые пять минут консультировать по телефону. Но это было лучше, чем вязнуть в грязи самой.
Уже в первую неделю работы на новом месте я выла белугой и просила маму забрать меня отсюда. Города больше похожие на деревни, отсутствие нормального интернета, даже сходить развеяться толком негде. И здесь мне предлагали отработать экологом два года!
Местные очень быстро сделали из меня звезду и в маленькой газетёнке постоянно печатали как я украшаю коллектив, образовываю коллег и конечно борюсь за экосистему. Я краснела от кончиков ушей до самых пяток, каждый раз как Вася приносил мне очередной опус. А он горделиво зачитывал и снова угрожал жениться.
Дверь машины скрипнула, будто УАЗик и сам не хотел никуда ехать. Я забралась на сиденье, не сразу нашла замок зажигания с торчащим ключом, нащупала педали, подёргала ручку передач и резко выдохнув, будто перед прыжком крутанула зажигание. Но в ответ не произошло ничего. Я несколько раз моргнула, крутанула ключ вперёд, назад, но УАЗик не издал ни единого звука.
Может это знак, что не надо мне никуда ехать? Достала ключ, повертела его перед глазами. Он точно был от УАЗика, может акум сдох? Снова сунула ключ, несколько раз повертела его, но машина оставалась непреклонна, даже не чихнула.
Я вылезла из неё и уставилась в полном недоумении. Несмотря на большой стаж вождения, почти шесть лет, чинить машины мне ни разу не доводилось. Максимум подливала омывайку. Хотя может оно и к лучшему, машина сломалась, я никуда не поеду, никаких проб не возьму и документов подписывать не буду. Хоть на недельку, но отсрочу этот Кантемировский проект.
В груди затеплилась приятная надежда, я сама не поняв с улыбкой стала вытаскивать приборы из салона. Но счастье длилось недолго, на плечо упала тяжёлая рука местного завхоза.
— Шо Алёнка, куда собралась?
— Да куда тут соберёшься, — с наигранной досадой произнесла я, — не заводится.
— Як то? — удивился завхоз, — ша мы яго.
Алексей Петрович, который просил его звать не иначе как Алёша, закатал рукава и двинулся к машине. А я закатила глаза. Вот только помогать мне не нужно, я уже построила планы на вечер!
— Дзиви, Алёнка.
Он кивнул, прямо показывая куда и на, что нужно смотреть. Петрович по-хозяйски дёрнул что-то под рулём, УАЗик тряхануло и послышался глухой стук. Завхоз прошёл к капоту, долго шарил грубыми, старыми пальцами в появившейся щели и дёрнув продемонстрировал внутренний мир старой машины. Я с любопытством выглядывала и рассматривала переплетение чёрных трубочек, с кусочками синей изоленты, обилие рыжей пасты на металле по бокам.
— Дай мне нешта, — Алексей Петрович протянул ко мне растянутую ладонь.
— Что дать? — я удивлённо взглянула в ответ.
За год привыкнуть к говору полешуков получилось, но вот к их загадкам, странным традициям и обычаям — нет. Если это какой-то ритуал для запуска полуживой машины, то меня никто не посвящал!
— Ну-у-у, — Петрович защёлкал пальцами, — ну шчуп свой тащы.
Я кивнула и поспешила за щупом. Почти полутораметровый прут в руках завхоза выглядел не так внушительно. Он крепко схватил щуп и ткнул куда-то в левую часть двигателя.
Я нагнулась и внимательно всмотрелась в переплетённые провода и трубочки, внутренний мир машины для меня был большой загадкой. Никого живого не видно и всё остальное выглядело таким одинаковым. Петрович аккуратно просунул щуп внутрь уперев его в чёрный цилиндр.
— Ну вось, старцер, — для верности завхоз стукнул щупом.
— И что с ним?
— Барахлиць, — Петрович стукнул ещё раз по цилиндру, и УАЗик чихнул, как простуженный дед. — Во! Цеперь заведётся, як шарманка!
Я кивнула, сомневаясь, что всё так просто. Алексей Петрович глянул на меня и кивнул в сторону руля.