В итоге по моим поручениям Вася побывал почти в каждом кусочке вверенных территорий. Везде взял необходимые пробы, произвёл замеры и даже сделал фотоотчёт. Вот только такая активность Явдохе совершенно не понравилась. И на второй месяц она явилась в лесхоз самостоятельно. Долго ворчала и требовала ничего не вынюхивать. Договориться тогда не получилось и с тех пор старушка меня особенно недолюбливала.
Я встала с пенька, потянулась хрустнув позвоночником и простонала. Как объяснять провальные отчёты Павлу Владимировичу не знала. И просто так подписывать разрешение на осушение не хотелось. Взятки берёт он, а ответственность потом мне нести, хорошо устроился ничего не скажешь.
Явдоха желая придать мне ускорение ткнула посохом в спину. Я взвизгнула от неожиданности и подпрыгнула на пару метров.
— Вы что делаете?! — крикнула от досады.
— Выпроваживаю! — ответила в тон ведьма.
Вздохнула, спорить было бесполезно. Стала медленно паковать пробы в ящик, стряхнула как могла грязь со щупа и поднявшись, неспеша двинулась к брошенному на лесной тропинке УАЗику. Явдоха, будто не верила, что я так просто уйду и двинулась следом. Она что-то бормотала себе под нос и это отвлекало, совершенно не давало сосредоточится на собственных мыслях.
— И чавой та ваша братия сюда зачэстила?
Я обернулась, не веря, что вопрос был адресован мне. Явдоха нахмурилась и мотнула головой в нетерпении.
— Павел Владимирович хочет тут двесте гектаров осушить, — не стала юлить и сказала, как есть.
— Шчэ чаго!
Пожала плечами. И рада бы не участвовать в этом всём, но выхода нет. На весь лесхоз я единственный эколог и единственная кто может дать заключение о пригодности места к осушению. Может к чёрту эти условности, подпишу бумаги, а там пусть сами разбираются с последствиями. А на суде скажу, что на меня давили.
Явдоха возмущалась за спиной, материла жадность лесхоза и людей, иногда так распалялась, что цепляла своим посохом деревья и по округе разносился глухой стук. Вслушалась всего на мгновение в её речь и вспыхнула от злости:
— Усяго чаго вашыя захочуць так на гэтая не ускочуць, лепей табой займуцца, больш пользы будзе, — и побормотав что-то неразборчиво, ещё добавила, — Хай табе чорт сякель выкручывае.
— Да что вы ко мне прицепились?
Я развернулась к ней и крикнула. Терпеть ещё и полоумную бабку сил совсем не было. Мне и так недоплачивают за весь тот ужас, что приходится видеть.
— А по што ты маи балота чапаешь?
— У меня приказ!
— Прыказ? У мёртвых тваёй прыказ хваце!
— Да адчапицесь вы!
Я поёжилась. Вася всегда говорил, что Явдоха не оскорбляет, она пророчит и проклинает. Вот только сидя в кабинете верилось в это с трудом. Но посреди болот, в сгущающихся сумерках старушка больше не выглядела сумасшедшей. Жёлтые глаза сияли всё ярче, будто подсвечивались изнутри как фонарики. Невольно задрожала от нахлынувших мурашек.
— Дурна ты мокрая курица, — вздохнула Явдоха, — кацися у свой горад и балот маих не чапай.
— Да как вы не понимаете…
Я махнула рукой и бодрее зашагала к машине. Не хватало ещё застрять ночью в лесу с полоумной.
Явдоха почти сразу отстала от меня и шагать стало легче. Без ворчания за спиной было чуточку спокойнее. Уже через несколько минут показался грязный бок УАЗика, машина смотрелась инородно среди зелени, будто на поверхность воды налили бензин, и он расходился разноцветными разводами.
Вещи в салон не складывала, скорее швыряла, всё ещё злясь на старушку. И ведь нужно было пересечься с ней в лесу. Наслушалась всяких гадостей, а ощущение будто Явдоха до сих пор за мной наблюдает постоянно держало в напряжении. Посмотрела по сторонам, но из темнеющего леса ничего не выглядывало в ответ. Вздохнула, сама загрузилась в машину и зачем-то перекрестившись повернула ключ зажигания. УАЗ вопреки ожиданиям бодро рыкнул и затрясся.
Жёлтые, тусклые фары машины освещали всего пару метров перед капотом и двигалась я всё медленнее. Мне вечно мерещилось, что из-за дерева выбегает человек или какой-то зверь огромный, хорошо хоть руль не бросала, а просто каждый раз давила тормоз. Тропинка пролегала рядом с другим большим болотом, иногда проходя по самому берегу, там я поплелась почти со скоростью шага, боясь не разглядеть тропинку и угодить в трясину.