— Брэшаш... Глаза-то у тебя ясные, а слова — туман. Ты не из Менску, ты з... другога месца.
Кивнула, будто заворожённая. Полесье за год не стало для меня домом, и я всегда по привычке называла свой родной город, но это не было враньём. Глаза Явдохи, ярко-жёлтые, будто у кошки светились, я медленно переставала замечать что-либо вокруг и разглядывала едва заметные янтарные и коричневатые прожилки в радужке. Но этот странный гипноз прервала старушка.
— Ня злися, Явдоша, яна блаженная, мабыць и забыла усё.
— Памятае, — мотнула головой ведьма, — але яна не адсюль и дапамагчы я ничым не магу.
Я встрепенулась. События последних дней и особенно вечера перед встречей с Явдохой были живы и яркие в памяти. Я ничего не забыла, но эта молодая ведьма и старая точно как-то связаны.
— Это вы, — голос дрогнул, а Явдоха вздёрнула бровь, — вы со мной сделали.
Ведьма заливисто рассмеялась, а я поёжилась и обняла саму себя, растирая предплечья. Старуха Явдоха и эта девушка были до чёртиков похожи и не похожи одновременно. Чем больше всматривалась, тем больше замечала. Похожий говор, глаза, босые ноги.
— Явдоша, не пужай дитятко! Она и так перепугана, — тёплая рука старушки коснулась меня подбадривая.
— Пушчай баицца. Может, тогда поймёт, куда вляпалась. Не твая гэта Ганна забота.
Явдоха всё ещё широко улыбаясь, будто упивалась моей паникой, медленно подступающей. Нахмурилась. Да почему я вообще тут чего-то добиваюсь? Какой помощи? Развернулась и, совершенно игнорируя причитание старушки Анны, пошла прочь. Ничего и не с таким справлялась, выйду к дороге, доеду попутками до лесхоза, а там разберусь с этой престарелой Вендетой!
Двинулась прочь под причитание бабули Анны, она попыталась броситься за мной, но Явдоха махнула рукой и сказала:
— Пушчай, шчэ вернецца.
И никуда я не собираюсь возвращаться! Разве только домой. Вот только доберусь до лесхоза и расскажу всё Павлу Владимировичу и добавлю, что старуха меня в болото скинула. Пусть сами с ней разбираются, а мне отгул на неделю, не меньше. После таких приключений недолго и с ума сойти, взаправду.
Дом молодой Явдохи был последним в деревне, лес не стоял к нему так плотно. Дорога уходила, петляя куда-то в чащу, было очень похоже на один из проездов через болота. Правда, ни следов машинных шин, ни даже обычной обуви не видела. Только грязь и лужи, да пару колеин от совсем тонких колёс, почти велосипедных. Может, и не ездит никто в эту глушь, но к дороге я должна выйти.
Сделав всего несколько шагов по тропинке, аккуратно огибая лужи и грязь, всмотрелась в странный заборчик прямо посреди чащи и заметила знакомые пухлые кресты камни. Волосы неприятно зашевелились на затылке. Это кладбище. Ноги запнулись, и я замерла, всматриваясь в одинаковые таблички с едва различимыми буквами. Одна могила была совсем свежая, над ней ещё не успели поставить камень, только худенький крест из двух досок, с обгрызенными краями.
Кукушка крикнула прямо над головой. Я пригнулась и поспешила дальше по тропинке. Странное место, страшное, и задерживаться совершенно не хотелось. Чем дальше от деревни, тем гуще становился лес, а тропинка сужалась, так что по ней едва ли могла проехать небольшая телега. Грязь, не засохшая после дождей, липла к ногам, даже пытаясь идти по самому краю, умудрялась соскальзывать. А позже сдалась и, закатав штаны, шагала почти не глядя, огибала только совсем огромные лужи.
По краям в колеях от колёс стояла мутная вода. В ней плавали пузыри, будто какая-то жаба забралась внутрь и баламутила эту жуть. Дорога резко оборвалась и от неё пошла уже совсем лесная тропинка. Намного суше и приятнее, устланная еловыми иголками, шишками и мелкими веточками. Ступни неприятно кололо, но к этому я быстро привыкла. Подушечки из грязи на ногах «нарастили» шерсть в виде еловых веток.
Чем дальше проходила, тем чётче ощущала гнилостный запах, который лишь иногда перемешивался с запахом застоявшейся воды. Примерно так для меня всегда пахли болота, а ещё грязью, жжёной шерстью и кожей. Поморщилась.
Тропинка вывела меня к болотам, Кантемировским. Эти места я ни с чем не спутаю. Ведь именно здесь ещё вчера Явдоха вела меня, пихая палкой, будто на расстрел. Ещё вчера вместо тропинки здесь была дорога, стоял УАЗик. Моргнула, не веря самой себе, протёрла глаза, но Кантемировские болота стояли как ни в чём не бывало.
Совсем рядом послышался громкий и настойчивый «кар». Я застыла и медленно повернула голову на звук. Всего в паре шагов на пне сидел огромный ворон, который едва помещался. Он переминался с лапы на лапу, как наши глаза встретились, пошевелил крыльями и внимательно уставился в ответ.