Томас отогнал от себя это воспоминание, но все же остался доволен, что ему, похоже, удалось вырваться из хватки Клары. Он попытался сосредоточиться на чтении. Жоаким избегал его, а когда Томас захотел сказать ему несколько одобрительных слов по-португальски, мальчик опрокинул тарелку с едой на стол и убежал. Томас слышал, как Антонио рычал на него, отдавая приказы, — может, джентльмен и попросил, чтобы мальчик составил ему компанию, но это не значит, что ему позволено бездельничать. Позже Томас обнаружил, что ботинки его начищены, а каюта — подметена.
Он вдруг подумал о том, что, хотя и провел в обществе Антонио уже несколько месяцев, они почти не общались друг с другом. Когда речь заходила о том, чтобы спланировать что-то или высказать пожелания в связи с задачами их экспедиции, Томас предпочитал, чтобы все за него решали более опытные компаньоны. Антонио в их жизни присутствовал постоянно и зримо, надежно защищал их с тыла, облегчая их существование, насколько это возможно, и Томаса не покидало чувство, что он всегда зорко следит за ними.
Однако наедине с ним у Томаса уже не было ощущения, что он в безопасности. За обедом Антонио разговаривал мало и часто наливал себе из бутылки прозрачный, крепко пахнущий напиток. Когда они закончили трапезу, он предложил Томасу выпить, и тот не смог отказаться — огненный напиток успокоил его измученные внутренности. Выпив, он приободрился и решил завязать разговор — вдруг удастся прояснить ситуацию и понять, что ему так не нравится на Амазонке в последнее время.
— Вы работали когда-нибудь с серингуэйрос, Антонио? С рабочими Сантоса на каучуковых плантациях?
— Иногда, — ответил тот. — Но я предпочитаю жить в большем городе. Кроме того, у сеньора Сантоса есть свои предпочтения в выборе людей, работающих на каучуке.
— Что это значит?
— Я начинал работать у него надсмотрщиком, но когда британцы купили часть акций его компании, он стал привозить людей из Барбадоса. Они же британские подданные. А что касается сборщиков каучука…
— Он нанимает индейцев для работы на своих плантациях.
— Так и есть. Сеньор Сантос нашел, что индейцы более… сговорчивые. В целом, они помогли ему добиться успеха.
— В целом?
— Лагерь, куда я привез вас, наверх по Тапайос…
— Он был заброшен.
— Да, племя мундуруки было уверено, что эта земля принадлежит им и что они могут собирать каучук, когда вздумается.
— И что с ними стало?
— Большая часть сбежала назад в джунгли.
— А остальные?
— Попытались сражаться. Сеньор Сантос до сих пор держит лагерь в тех местах, но ему там не рады. Ему еще повезло, что, навещая вас в лагере, он не получил дротика в шею. Но они, наверное, все же боятся его. Его люди, бригадиры и надсмотрщики, — вот уж кто доволен своей работой.
Он тихо засмеялся, обнажив желтые зубы.
Томас вспомнил капитана Артуро и его смуглых ребятишек. Его жену с умными и спокойными глазами. Возможно, Сантос был даже знаком с ним. Вдруг пугающая мысль посетила его, а следом за ней другая: не кто иной, как сам Томас, донес Сантосу о враждебности Артуро.
Томас еще глотнул своего напитка.
— А что слышно насчет пожара? В деревне?
— Какого пожара? — поинтересовался Антонио.
Веки его почти совсем сомкнулись, осоловелые глаза смотрели сквозь маленькие щелочки.
Такое поведение вызвало у Томаса неприязнь — ему не захотелось больше ни о чем расспрашивать. В памяти всплыл запах обуглившегося дома, горелое зловоние древесины и человеческого мяса. Он отвернулся от Антонио и вытащил последнюю сигарету. Сера на кончике спички должна спасти его от нахлынувших воспоминаний.
Весь первый день после возвращения в дом Сантоса Томас лежал в своей комнате, вставая только для того, чтобы выпить воды. Над головой работал вентилятор, отгоняя теплый воздух и принося Томасу некоторую прохладу. Шторы он держал закрытыми, и, когда сознание его уносилось в мир сна без сновидений, руки и ноги растекались по кровати, как сливочное масло.
К началу второго дня он стал чувствовать себя несколько лучше: тяжесть в шее и в плечах отпустила, и мысль о том, чтобы встать с постели, уже не изматывала так, как это было в лагере.
Антонио предложил составить ему компанию на время прогулки по городу, но Томас отказался, сказав, что в качестве сопровождающего возьмет с собой Жоакима. Антонио пожал плечами, словно желая сказать «как хотите», и Томас с облегчением понял, что тот не собирается настаивать.