Жоаким больше не избегал Томаса, но что-то угнетало мальчика, и выражение его глаз было совсем не детским. Он ходил рядом и молчал. Томасу не хотелось расспрашивать его о Джордже, чтобы не смущать беднягу, но и не только поэтому: при одной лишь мысли о том, что он видел в лесу, ему самому становилось стыдно — хоть сквозь землю провалиться. Мир, конечно, бывает жесток, но ему всегда казалось, что он сумеет прожить свою жизнь, не видя этой стороны медали. И он никак не ожидал, что Амазонка перевернет все его представления.
Улицы, умытые дождем, сияли аккуратно выложенными булыжными мостовыми и вычищенными канавами. Если бы не жара, можно было бы подумать, что он снова оказался в Лиссабоне, а не в городке посреди джунглей. После стольких недель, проведенных в лесу, вид проходящего мимо со скрежетом трамвая и запах шпал между рельсами казались просто неприличными. Женщины, которые шли по улицам ему навстречу, ловили его взгляд и смотрели на него с любопытством — и даже с жадностью. Он слегка касался шляпы в знак приветствия и шел дальше, помня слова Клары о том, что в каждом третьем доме здесь — бордель. Неудивительно, что женщины такими глазами смотрели на него — они надеялись заполучить его денежки. Судя по рассказам людей, вряд ли он мог бы позволить себе одну из них, даже если бы и захотел.
Из лавки донесся запах свежеиспеченного хлеба. Томас даже прикрыл глаза на мгновение, чтобы насладиться ароматом, после чего снял шляпу и нырнул в пекарню — Жоаким остался ждать его на улице.
Внутри было невыносимо жарко, и Томасу страшно захотелось снять пиджак. Бедный пекарь, затянутый в белую куртку и фартук, потел так сильно, что покупать у него что-либо расхотелось. Однако, заметив, что Жоаким смотрит на него, прижавшись лицом к стеклу витрины, Томас опять передумал. Он купил два круглых пирожных с заварным кремом — желтые, словно их только что покрасили краской, они обошлись ему дороже, чем целый обед в гостинице «Звезда и подвязка». Снаружи он передал одно из них Жоакиму, который не верил своим глазам, а сам вонзил зубы в другое. Тесто было нежным — оно слегка хрустело и таяло во рту; крем был сладким, но не приторным. Восхитительно. Они стояли на улице и уминали пирожные, причмокивая, тогда как все эти женщины, с осиными талиями, огромными грудями и широкими бедрами, обходили их стороной, поднимая выше свои зонтики от солнца, чтобы не сбить с Томаса шляпу. Мужчины в накрахмаленных воротничках и белоснежных костюмах, с огромными, как у Сантоса, усами бросали на него непонимающие взгляды, словно никогда в своей жизни не видели, как люди — взрослый и ребенок — радуются. Подчиняясь внезапному порыву, Томас решил купить газету, чтобы поупражняться в португальском языке.
— Могу предложить только старую, из Белема, — сказал ему продавец, невысокий мужчина в рубашке с закатанными рукавами и грязном фартуке, — Местная газета некоторое время не будет выходить.
— Да?
Томас взял газету и вручил ему несколько монет.
— И почему же?
— У нас сгорел печатный станок пару недель тому назад.
— Какой ужас. Как это случилось?
— Не знаю. Могу лишь предположить, что они напечатали нечто такое, чего не следовало печатать. Это не случайность.
— А что же они напечатали?
— Вы что, шутите?
Мужчина сложил руки у себя на груди.
— Хотите, чтобы и моя лавка сгорела?
— Кому понадобилось сделать это?
Продавец прищурил глаза.
— Я не знаю, — произнес он, — Откуда мне знать?
Человек театральным жестом пожал плечами и выставил перед собой руки, словно показывая, что в них ничего нет — как он может что-нибудь скрывать? Томас переминался с ноги на ногу, поглядывая на Жоакима, который ждал его снаружи. «Он меня боится, — подумал Томас. — Считает меня кем-то, кем я не являюсь. Но кем же?»
— Эта статья…
— Всего хорошего, сеньор, — сказал мужчина и, отвернувшись, стал протирать тряпкой полки, стоявшие за спиной.
— Жоаким, — сказал Томас, выйдя из лавки, — ты знаешь, где находится типография, в которой печатают газеты?
Жоаким кивнул.
— Отведешь меня туда?
Они медленно шли сквозь горячий воздух, повисший над узкими каменными мостовыми. Людей на улицах поубавилось, поскольку жители города устремились в прохладные покои своих домов.
Увидев обуглившийся остов складских помещений, Жоаким присвистнул — тихо, но протяжно.
— Ты знал об этом? — спросил Томас.
— Нет, сеньор, — ответил Жоаким.
Томас ступил на пепелище. Каждый шаг его вздымал тучи сажи, оседавшие на брюках. Он бесцельно бродил среди руин, давя ногами уголь и перешагивая через искореженный металл. Что он тут искал?