У кого только поднялась рука на такое? Кто-то заливал горячий воск в уши Родригеса, истязал его, перед тем как пустить пулю ему в голову. Но в этом лице было еще что-то не так. Томас запустил пальцы в густые волосы надо лбом Родригеса и потянул. Мелькнула нелепая мысль: хорошо бы иметь такие кудри. Голова оказалась тяжелой, как морской якорь, а лицо, измазанное чернилами, внушало ужас. Кровь запеклась на щеках — она просочилась из ран вокруг губ Родригеса, где толстой бечевкой, крест-накрест, была прошита кожа, чтобы несчастный не мог открыть рот.
Томас со стуком выронил голову мертвеца и выбежал из комнаты — рвота потоками низвергалась из его онемевшего рта и стекала по одежде.
Глава 11
Новость о безрассудном поведении Агаты и Роберта Чапмена разносится по городу в считаные дни. Софи случайно подслушала, как об этом сплетничают Нэнси Саттон и миссис Сильвер, и, когда Агата приходит к ней домой, она ломает голову, как подобраться к столь щекотливой теме. Как будто ей не хватает других забот, с Томасом. Но Агата ей не безразлична. Нельзя допустить, чтобы кто-то загубил репутацию девушки, чтобы люди в округе относились к ней с пренебрежением, — она ведь так молода. Может, еще не поздно и Софи удастся вразумить свою подругу.
Они сидят вместе в садике, и Агата беззаботно рассуждает о том, что неплохо бы открыть шляпную мастерскую и производить самые фантастические женские шляпки. Все дамы Лондона будут съезжаться к ней, чтобы их купить, — весь город о ней заговорит. Она даже ни разу не спросила, как Томас. Эгоистичная девчонка. Эгоистичная, безответственная, глупая девчонка. Она и так уже в центре городских сплетен, но не из-за шляпок. Агата продолжает трещать, не обращая внимания на молчание Софи, не замечая ее недружелюбных мыслей, и Софи вдруг испытывает сильное желание протянуть руку и закрыть ей рот, чтобы не слышать ничего, кроме шелеста ветерка в ветвях сливы и пения черных дроздов.
Но Агата внезапно замолкает и встает с места. Она на мгновение закрывает глаза, подставляя лицо приятному теплу дневного солнца, прежде чем продолжить:
— Никогда не догадаешься.
Открывает глаза, но не смотрит на Софи, которая ждет, что она скажет дальше. Однако Агата, покраснев и со смущенной улыбкой на лице, не отрывает взгляда от земли.
— Ну и?
Терпение у Софи заканчивается, и она уже готова просить подругу уйти.
— Роберт сделал предложение.
Софи прижимает руку к груди. Этого она не ожидала.
— Но, Агги, это же чудесно!
Как хорошо все закончится в конечном счете. Он женится на ней, и она вернет себе доброе имя.
Агата поджимает губы и сутулит плечи. Неуклюже пятится к скамейке и садится снова. Ерзает на месте, пока лучи солнца не находят ее лицо.
— О, может, не так и чудесно, — произносит Софи. — Что в этом плохого? Ты недовольна?
— Видишь ли, он мне очень нравится, но это вовсе не означает, что я хочу за этого человека замуж.
— Почему же нет?
— Просто он нравится мне не до такой степени.
Софи обеими руками вцепляется в руку Агаты — так и хочется ее встряхнуть.
— Но если бы ты обручилась с ним, люди бы с большим пониманием восприняли… ваши отношения.
Неужели она этого не понимает? Почему не может понять?
— Хочешь сказать, нашу любовную связь? Только не надо воспитывать меня, Софи, мы же взрослые люди.
Софи смотрит вниз на юбки, поправляя складки. Неистовая девчонка. Когда-нибудь ей все равно придется выйти замуж — почему бы не за Роберта, раз он ей нравится. Она встает. У нее нет времени на такие вещи — ей хватает собственных проблем, если говорить об обманах и тайнах.
— Ты не одобряешь меня, да? — говорит Агата.
Софи вздыхает.
— Да, полагаю, иногда.
— Я заметила это. В театре тем вечером — ты за что-то злилась на меня.
— Не знаю. Вряд ли. Хотя да, наверное. Мистер Чапмен смеялся над нами. А ты даже не скрывала своих чувств к нему.
— Смеялся над вами? Это неправда.
Агата даже притопнула ножкой.
— Иногда ты бываешь такой…
— Да? Какой же?
Софи смотрит на нее сверху вниз, загораживая солнечный свет.
— Эгоцентричной. И слишком обидчивой!